-- Вотъ это по моему!-- замѣчаетъ кающійся кавалеристъ, качая головой.-- Вотъ ужъ такъ но моему!
-- Смирно! Старуха моя весьма вѣрно передаетъ мои мнѣнія,-- говоритъ мисгсръ Бэгнетъ.-- Слушай же меня! Говори, старуха!
-- Тогда бы тебѣ не привелось просить ручательства, Джорджъ, да и не къ чему было бы просить его. Но что разъ сдѣлано, токъ того не передѣлаешь. Ты всегда былъ честнымъ и прямодушнымъ товарищемъ, по крайней мѣрѣ на сколько это отъ тебя зависѣло, хотя немного и безразсуднымъ. Съ другой стороны, ты согласишься съ нами, что мы весьма естественно должны безпокоиться, когда надъ головами нашими виситъ бѣда. Поэтому, прости намъ, Джорджъ, и забудь, что было сказано сгоряча. Полно, перестань! Прости и позабудь, что было сказано!
Вмѣстѣ съ этимъ мистриссъ Бэгнетъ протягиваетъ одну руку ему, а другую мужу; мистеръ Джорджъ беретъ руки обоихъ и, крѣпко ежимая ихъ, говоритъ:
-- Увѣряю васъ, нѣтъ на свѣтѣ, чего бы я не дѣлалъ, чтобъ только избавить васъ отъ этого обязательства. Но все, что я успѣвалъ прикопить въ теченіе двухъ мѣсяцевъ, уходило на одни проценты. Филь и я живемъ очень скромно; но, не смотря на то, галлерея не приноситъ тѣхъ выгодъ, какихъ мы ожидали, короче сказать, она вѣдь не золотой рудникъ. Я сдѣлалъ большую ошибку, что снялъ ее на себя, большую ошибку. Впрочемъ, я нѣкоторымъ образомъ вовлеченъ былъ въ это предпріятіе, я думалъ, что авось либо я остепенюсь, сдѣлаюсь человѣкомъ самостоятельнымъ, а вы старались поддержать во мнѣ такія ожиданія и, клянусь честью, я весьма много обязанъ вамъ за это и всю вину принимаю на себя.
Окончивъ эти слова, мистеръ Джорджъ еще разъ крѣпко сжимаетъ руки, которыя держитъ въ своихъ рукахъ, и, опустивъ ихъ, отступаетъ на нѣсколько шаговъ назадъ, съ прямой воинственной осанкой, какъ будто онъ окончательно высказалъ свое признаніе и готовъ немедленно принять въ свою грудь цѣлый залпъ ружейныхъ выстрѣловъ со всѣми воинскими почестями.
-- Джорджъ, выслушай меня!-- говоритъ мистеръ Бэгнетъ, взглянувъ на жену.-- Старуха, говори!
Мистеръ Бэгнетъ, котораго приходится выслушивать такимъ страннымъ образомъ, замѣчаетъ, что на письмо должно отвѣчать безъ малѣйшаго отлагательства; что было бы весьма недурно, еслибъ онъ и Джорджъ лично объявились къ мистеру Смолвиду, и что первымъ дѣломъ слѣдуетъ спасти и отстранить отъ участія въ этомъ дѣлѣ невиннаго мистера Бэгнета, у котораго нѣтъ пенни за душой. Мистеръ Джорджъ вполнѣ соглашается съ этимъ мнѣніемъ, надѣваетъ шляпу и приготовляется выступить съ мистеромъ Бэгнетомъ церемоніальнымъ маршемъ въ непріятельскій лагерь.
-- Пожалуйста, Джорджъ, ты не сердись на пустыя слова женщины,-- говоритъ мистриссъ Бэгнетъ, похлопывая его по плечу:-- я поручаю тебѣ моего Бакаута и увѣрена, что ты его вызволишь изъ бѣды.
Кавалеристъ отвѣчаетъ, что подобныя слова ему по сердцу, и что онъ такъ или иначе, но непремѣнно вызволитъ Бакаута изъ бѣды. Послѣ этого мистриссь Бэгнетъ, сѣрый плащъ, ивовая корзинка и зонтикъ отправляются домой; а два товарища, старые служивые выступаютъ въ походъ съ надеждами на миролюбивую сдѣлку съ мистеромъ Смолвидомъ.