-- Почему же нѣтъ?-- спросила я.
-- Вы знаете, Эсѳирь, почему. Еслибъ вы жили въ недостроенномъ домѣ, который бы нужно было подводить подъ крышку и снимать ее, который бы нужно было срыть до основанія и снова вывести -- завтра, на другой день, на другой недѣлѣ, въ слѣдующемъ мѣсяцѣ, въ слѣдующемъ году, вы бы убѣдились, какъ трудно отдыхать въ немъ или устраиваться. Точно такъ и со мной. Теперь?! Для насъ челобитчиковъ не существуетъ этого теперь.
Я начинала вѣрить въ притягательную силу, о которой моя маленькая полоумная подруга такъ недавно распространялась, я начинала вѣрить въ нее, когда замѣтила въ немъ вчерашній омраченный взглядъ. Ужасно подумать, что во взглядѣ Ричарда проявлялись оттѣнки того несчастнаго человѣка, который умеръ передъ нашими глазами.
-- Любезный Ричардъ,-- сказала я:-- такое начало нашего разговора ничего не обѣщаетъ хорошаго.
-- Я зналъ заранѣе, что бабушка Дорденъ скажетъ мнѣ это.
-- И я говорю это не одна, милый Ричардъ. Не я одна предупреждала васъ не основывать своихъ надеждъ и ожиданій на фамильномъ проклятіи.
-- Значитъ, вы снова намекаете на Джона Джорндиса!-- сказалъ Ричардъ нетерпѣливо.-- Прекрасно! Рано или поздно, но мы должны приблизиться къ нему, потому что онъ служитъ главнымъ предметомъ моихъ объясненій; и прекрасно, если мы немедленно приступимъ къ нему. Милая моя Эсѳирь, я не понимаю, какимъ образомъ можете вы быть до такой степени ослѣплены? Развѣ вы не видите, что онъ тоже участвуетъ въ этомъ дѣлѣ, развѣ вы не замѣчаете, что для него очень выгодно желать, чтобъ я ничего не зналъ объ этой тяжбѣ, чтобъ я ни о чемъ въ ней не заботился, ни о чемъ, кромѣ того, что окажется для меня совершенно безполезнымъ.
-- О Ричардъ,-- возразила я:-- возможно ли, чтобъ вы, который видѣлъ и слышалъ его, который жилъ подъ его кровлею и имѣлъ возможность узнать его близко, возможно ли, чтобъ вы могли высказать даже мнѣ, въ этомъ уединенномъ мѣстѣ, гдѣ никто не услышитъ насъ, такія низкія подозрѣнія.
Ричардъ покраснѣлъ, какъ будто его врожденное благородство было уязвлено сильнымъ упрекомъ. Онъ оставался безмолвнымъ на нѣсколько секундъ и потомъ отвѣчалъ, понизивъ голосъ:
-- Эсѳирь я увѣренъ, что вы не считаете меня за низкаго человѣка, и вы знаете, что я имѣю нѣкоторое понятіе о томъ, что подозрѣніе и недовѣрчивость весьма дурныя качества въ человѣкѣ моихъ лѣтъ.