Чтобъ поддержать разговоръ, я спросила мистера Вольза, не имѣетъ-ли онъ желанія навсегда поселиться гдѣ-нибудь въ провинціи.

-- Вы затронули, миссъ, самую нѣжную струну моего сердца,-- отвѣчалъ онъ.-- Здоровье мое слабо (я сильно страдаю разстройствомъ пищеваренія), и еслибъ только отъ меня зависѣло, я, нисколько не медля, промѣнялъ бы настоящій мой образъ жизни на сельскій, особливо, еслибъ заботы по моимъ занятіямъ доставили бы мнѣ возможность имѣть близкое столкновеніе съ обществомъ, тѣмъ болѣе съ обществомъ дамъ, находиться въ которомъ -- это мое исключительное удовольствіе. Но съ тремя дочерями -- Эммой, Джэйнъ и Каролиной, и моимъ престарѣлымъ отцомъ я не имѣю возможности доставить себѣ такое удобство. Правда, на мнѣ не лежитъ уже обязанности поддерживать мою дорогую бабушку, которая скончалась на сто второмъ году отъ роду, но все же я поставленъ въ такое положеніе, что мельница должна находиться безостановочно въ ходу.

Вслѣдствіе желудочнаго звука словъ его и его безжизненной манеры требовалось нѣкоторое вниманіе, чтобъ слушать его.

-- Вы извините меня, что я упоминаю о моихъ дочеряхъ,-- сказалъ онъ.-- Это моя слабость. Я хочу оставить этимъ бѣдненькимъ созданіямъ маленькую независимость и вмѣстѣ съ тѣмъ доброе имя.

Мы подошли къ дому мистера Бойторна, гдѣ ждалъ насъ чайный столъ. Вскорѣ послѣ пришелъ и Ричардъ, безпокойный и замѣтно торопившійся. Облокотясь на стуль мистера Вольза, онъ что-то прошепталъ ему. Мистеръ Вользъ отвѣчалъ громко, или, по крайней мѣрѣ, почти такъ громко, какъ онъ отвѣчалъ вообще на все:

-- Вы отвезете меня, сэръ? Вы хотите отвезти меня? Для меня это совершенно все равно. Дѣлайте, какъ вамъ угодно. Я весь къ вашимъ услугамъ.

Изъ послѣдовавшаго разговора мы узнали, что мистеръ Скимполь долженъ остаться до утра и занять въ дилижансѣ два мѣста, за которыя уже было заплачено. Такъ какъ Ада и я находились изъ-за Ричарда въ уныломъ расположеніи духа и были очень опечалены его отъѣздомъ, поэтому мы такъ чистосердечно объявили, какъ только позволяла тому вѣжливость, что проводимъ мистера Скимполя до гостиницы Гербъ Дэдлоковъ и воротимся, когда уѣдутъ ночные путешественники.

Ричардъ, находившійся въ высшей степени одушевленія, не сдѣлалъ на это никакого возраженія и мы всѣ вмѣстѣ отправились на вершину небольшой горы, вблизи деревни, гдѣ онъ приказалъ кабріолету ждать и гдѣ стоялъ человѣкъ съ фонаремъ въ рукѣ около огромной бѣлой лошади.

Я никогда не забуду этихъ двухъ путниковъ, сидящихъ другъ подлѣ друга и озаряемыхъ фонарнымъ свѣтомъ. Ричардъ, внѣ себя отъ восторга, держалъ возжи. Мистеръ Вользъ, безмолвный, въ черныхъ перчаткахъ, застегнутый до подбородка, смотрѣлъ на него такъ пристально какъ будто онъ смотрѣлъ на обреченную жертву и своими глазами очаровывалъ его. Я какъ теперь вижу всю эту картину, картину лѣтней темной ночи, блескъ зарницы на темномъ горизонтѣ, пыльную дорогу, окаймленную съ обоихъ сторонъ живой изгородью и высокими деревьями, огромную лошадь и полетъ кабріолетки къ станціи Джорндисъ и Джорндисъ.

Моя милочка сказала мнѣ въ тотъ вечеръ, что будетъ-ли Ричардъ наслаждаться благополучіемъ или погибнетъ, будетъ-ли онъ окруженъ друзьями или оставленъ всѣми, но въ ея глазахъ участь его будетъ имѣть одно только различіе, что чѣмъ болѣе онъ будетъ нуждаться въ любви неизмѣннаго сердца, тѣмъ болѣе неизмѣнное сердце будетъ доставлять ему этой любви; какъ онъ думалъ о ней при всѣхъ своихъ настоящихъ заблужденіяхъ, такъ и она будетъ думать о немъ во всякое время, никогда не заботиться о себѣ, еслибъ только могла она посвятить себя ему, никогда не думать о своихъ удовольствіяхъ, еслибъ могла доставлять ихъ ему.