Я сказала ему.
-- И вѣроятно, замужемъ?-- сказалъ мистеръ Гуппи.-- Очень вамъ благодаренъ. Прежде дѣвица Каролина Джеллиби, изъ Тавіезъ-Инна, въ лондонскомъ Сити, но внѣ прихода; нынѣ изъ Ньюманъ-Стрита въ Оксфордъ-Стритѣ. Очень вамъ обязанъ!
Онъ побѣжалъ было домой, но потомъ снова воротился.
-- Обращаясь опять къ этому предмету, вы, конечно, убѣждены, что мнѣ очень и очень жаль, что мое положеніе въ обществѣ, въ соединеніи съ такими обстоятельствами, которыми я не могу управлять по своей волѣ, мѣшаютъ возобновить то, что нѣкогда было совершенно окончено,-- сказалъ мистеръ Гуппи съ убитымъ и отчаяннымъ видомъ:-- это не можетъ повториться. Какъ вы думаете? Впрочемъ, я, кажется, только затрудняю васъ.
Я отвѣчала, что, разумѣется, это не можетъ и не должно повторяться, что настоящій вопросъ не допускаетъ никакого сомнѣнія. Онъ поблагодарилъ меня, бросился въ своей матери, но опять прибѣжалъ назадъ.
-- Это дѣлаетъ вамъ честь, миссъ, повѣрьте,-- сказалъ мистеръ Гуппи.-- Если бы можно было воздвигнуть намъ мирный алтарь дружбы... Но, клянусь вамъ жизнью, вы можете во всякомъ случаѣ положиться на меня, положиться во всѣхъ отношеніяхъ, исключая лишь нѣжной страсти.
Сердечная борьба мистера Гуппи и безпрестанныя колебанія, которымъ онъ предавался, стоя между дверью комнаты своей матери и нами, были слишкомъ замѣтны на улицѣ, особенно при его растрепанныхъ, развѣвающихся волосахъ, чтобы заставить насъ поспѣшить убраться. Я уѣхала оттуда, совершенно успокоенная, точно будто у меня спало что-нибудь съ сердца; но когда мы оборачивались потомъ, чтобы посмотрѣть назадъ, мы видѣли, что мистеръ Гуппи все еще стоялъ на прежнемъ мѣстѣ, переминался съ ноги на ногу и находился подъ вліяніемъ нерѣшимости и какого-то смутнаго расположенія духа.
XXXIX. Повѣренный и кліентъ.
Имя мистера Вольза, съ предшествующею ему надписью: "нижній этажъ", выставлено на наружной двери въ Сеймондъ-Иннѣ, въ переулкѣ Чансри; это приземистое, тѣсноватое, подслѣповатое, дряхлое строеніе, похожее на огромный ларь, раздѣленный перегородками и усѣянный разнообразными отверстіями. Замѣтно, что Сеймондъ былъ въ свое время очень бережливъ и устроилъ домъ изъ какихъ-то старыхъ матеріаловъ, которые давно уже сроднились съ гнилостью, грязью и со всѣми признаками разрушенія и упадка, увѣковѣчивая память Сеймонда самыми характеристическими лохмотьями и обломками. Въ этомъ-то мрачномъ убѣжищѣ, носящемъ на себѣ слѣды трудовъ Сеймонда, нашла себѣ пріютъ законная дѣятельность мистера Вольза.
Канцелярія мистера Вольза, по природной наклонности своей и самому расположенію квартиры, избѣгая дневного свѣта и взоровъ порядочнаго человѣка, прижата въ уголъ и смотритъ тусклыми окнами на глухую стѣну. Три фута грязнаго темнаго корридора, приводятъ кліента къ черной, забрызганной чернилами двери мистера Вольза, сдѣланной въ углу, гдѣ царствуетъ густой мракъ даже въ самое ясное лѣтнее утро и гнѣздится сырая перегородка, отдѣляющая лѣстницу, ведущую въ погребъ,-- перегородка, о которую запоздавшіе законники и сутяги расшибаютъ себѣ лбы. Комнаты мистера Вольза до того необширны, что писецъ можетъ отворить дверь, не вставая со стула, на которомъ сидитъ, и что другой писецъ, занимаюшійся рядомъ съ нимъ за столомъ, съ полнымъ удобствомъ мѣшаетъ и раздуваетъ огонь въ каминѣ, также не оставляя своего сѣдалища. Запахъ, похожій на запахъ отъ козлиной шкуры, въ соединеніи съ запахомъ сырости и тлѣнія должно приписать главнѣйше ночному, а иногда и дневному употребленію свѣчъ изъ бараньяго сала и постоянному шевырянью пергаментныхъ документовъ и полуистлѣвшихъ дѣлъ, заплѣсневѣвшихъ въ грязныхъ ящикахъ. Воздухъ вообще затхлъ и удушливъ. Помѣщеніе это было выкрашено и выбѣлено еще въ незапамятныя времена, но съ тѣхъ поръ дымъ изъ камина, густой слой ничѣмъ небезпокоимой сажи и копоти налегли на всѣ предметы и, вмѣстѣ съ толстыми, перегнившими и перекосившимися рамами, сохраняютъ одинъ и тотъ же отличительный, рѣзко очерченный характеръ,-- характеръ неизмѣннаго неряшества, возмутительнаго зловонія и какой-то неумолимой замкнутости.