-- Такъ говорите.
Адвокатъ поворачивается, облокачивается на желѣзныя перила на вершинѣ лѣстницы и смотритъ на фонарщика, освѣщающаго дворъ.
-- Оно касается,-- говоритъ мистеръ Снагзби съ таинственнымъ видомъ и тихимъ голосомъ:-- оно касается, не придавая этому слишкомъ важнаго значенія, до иностранки, сэръ.
Мистеръ Толкинхорнъ смотритъ на него съ нѣкоторымъ удивленіемъ.
-- Какой иностранки?
-- Женщины, сэръ. Француженки, если я не ошибаюсь. Я самъ-то незнакомъ съ тѣмъ языкомъ, но, судя по ея манерамъ и наружности, она должно быть француженка; во всякомъ случаѣ вѣрно то, что она иностранка. Та самая, которая была у васъ наверху, когда мистеръ Боккетъ и я имѣли честь служить вамъ вмѣстѣ съ уличнымъ мальчикомъ.
-- Ахъ, да, да. М-lle Гортензія.
-- Въ самомъ дѣлѣ, сэръ? (Мистеръ Снагзби кашляетъ за шляпу особеннымъ своимъ кашлемъ, выражающимъ на этотъ разъ его покорность). Я не знакомъ съ именами иностранцевъ вообще, но въ этомъ имени я нисколько не сомнѣваюсь.
Мистеръ Снагзби, повидимому, рѣшился на этотъ отвѣтъ съ отчаяннымъ намѣреніемъ повторить имя француженки; но по нѣкоторомъ размышленіи снова кашляетъ своимъ особеннымъ кашлемъ, въ знакъ извиненія.
-- Что же вы можете сказать насчетъ ея?-- спрашиваетъ мистеръ Толкинхорнъ.