-- Это ясно показывало недостатокъ поэтическихъ чувствъ въ этомъ человѣкѣ,-- подтвердилъ мистеръ Скимполь съ полнымъ удовольствіемъ.-- Это было весьма грубо съ его стороны. Въ этомъ проглядываетъ совершенное отсутствіе нѣжныхъ чувствъ человѣчества! Мои дочери сильно оскорблены,-- объяснилъ мистеръ Скимполь:-- однимъ честнымъ человѣкомъ.
-- Нѣтъ, папа, вовсе не честнымъ. Невозможно, чтобы онъ былъ честный!-- возразили всѣ три дочери въ одинъ голосъ.
-- Ну, такъ довольно грубымъ человѣкомъ, чѣмъ-то въ родѣ свернувшагося ежа,-- сказалъ мистеръ Скимполь: -- человѣкомъ, который въ этомъ околоткѣ считается пекаремъ, и отъ котораго мы взяли на прокатъ два кресла. Намъ нужно было два кресла, мы не могли достать ихъ и, безъ сомнѣнія, обратились къ человѣку, который имѣлъ ихъ и попросили его одолжить намъ. Прекрасно! Этотъ грубый человѣкъ одолжилъ, и мы ихъ вынесли. Но когда вынесли, такъ онъ захотѣлъ внести ихъ назадъ, и внесъ. Вы скажете что онъ остался доволенъ этимъ. Ни чуть не бывало. Онъ возражалъ, что ихъ износили. Я вразумлялъ его въ противномъ и доказывалъ ему его ошибку. Я говорилъ ему: "Неужели вы, въ ваши лѣта такъ безтолковы, милостивый государь, и не можете понять, что кресло не такая вещь, чтобъ ставить его на полку и любоваться имъ? Неужели вы не знаете, что кресла были взяты отъ васъ для того, чтобы сидѣть на нихъ?" Но не было никакой возможности ни убѣдить его, ни вразумить; онъ былъ упрямъ, какъ оселъ, и употреблялъ при этомъ самыя грубыя выраженія. Терпѣливый во всякое время, я предложилъ ему другое убѣжденіе. А сказалъ: "Послушайте, любезный мой, несмотря на различіе нашихъ способностей вести житейскія дѣла, мы всѣ дѣти одной великой матери -- природы. Вы видите меня въ это роскошное лѣтнѣе утро (я лежалъ тогда на софѣ); цвѣты окружаютъ меня, передо мной лежатъ плоды на столѣ, надо мной разстилается безоблачное голубое небо, воздухъ полонъ упоительнаго благоуханія, я созерцаю природу. Я умоляю васъ именемъ нашего общаго братства не становиться между мной и этимъ возвышеннымъ предметомъ, я умоляю тебя, нелѣпая фигура гнѣвнаго пекаря!" Однако, онъ не послушалъ меня,-- сказалъ мнетръ Скимполь, поднимая свои смѣющіяся брови съ игривымъ изумленіемъ:-- онъ таки поставилъ эту забавную фигуру, ставитъ ее. и будетъ ставить. И потому я очень радъ, что могу отдѣлаться отъ него и уѣхать съ моимъ другомъ Джорндисомъ.
Казалось, что онъ совершенно упускалъ изъ виду то обстоятельство, что мистриссъ Скимполь, съ тремя дочерьми, должна оставаться дома, чтобъ имѣть непріятныя встрѣчи съ булочникомъ; но для всѣхъ ихъ это было такъ не ново, что обратилось въ дѣло весьма обыкновенное. Онъ простился съ своимъ семействомъ съ нѣжностью такою легкою и такою милою, какъ и всякой другой, видъ которой онъ принималъ на себя, и поѣхалъ съ нами совершенно спокойный и довольный. Спускаясь съ лѣстницы, мы успѣли замѣтить чрезъ отворенныя двери, что покои мистера Скимполя были настоящимъ дворцомъ въ сравненіи съ другими въ этомъ домѣ.
Я не имѣла предчувствія о томъ событіи, которое должно было случиться до истеченія этого дня, весьма изумительномъ для меня въ этотъ моментъ и навсегда памятномъ по послѣдствіямъ. Нашъ гость находился въ такомъ одушевленіи во всю дорогу, что я ничего больше не могла дѣлать, какъ только слушать его и удивляться ему, и не одна я находилась въ этомъ положеніи, но и Ада подчинялась тому же очарованію. Что касается моего опекуна, то вѣтеръ, который грозилъ дуть неизмѣнно съ востока, когда мы оставили Соммерсъ-Тоунъ, сдѣлался совсѣмъ противоположнымъ, прежде чѣмъ мы отъѣхали отъ него какихъ-нибудь двѣ мили.
Сомнительно было или нѣтъ ребячество мистера Скимполя во всѣхъ другихъ дѣлахъ, но онъ имѣлъ чисто дѣтскій восторгъ отъ перемѣны мѣста и отъ ясной погоды. Не чувствуя никакой усталости отъ свой болтовни во время дороги, онъ уже былъ въ гостиной прежде всѣхъ насъ, и не успѣла я посмотрѣть за моимъ хозяйствомъ, какъ онъ уже сидѣлъ за фортепіано, пѣлъ отрывки баркароллъ и вакхическія пѣсни, италіанскія и нѣмецкія одну за другой.
Не задолго передъ обѣдомъ мы всѣ собрались въ гостиной, а онъ продолжалъ сидѣть за фортепьяно, безпечно разыгрывать небольшія пьесы и говорить въ промежутки, что завтра намѣренъ кончить нѣсколько набросковъ разрушенной старинной Веруламской стѣны, которые онъ началъ года два тому назадъ и которые страшно наскучили ему, какъ вдругъ внесли визитную карточку, и опекунъ мой прочиталъ вслухъ голосомъ, выражавшимъ его изумленіе:
-- Сэръ Лэйстеръ Дэдлокъ!
Посѣтитель былъ уже въ комнатѣ прежде, нежели я успѣла очнуться отъ удивленія и собраться съ силами уйти. Еслибъ я имѣла ихъ, я бы поспѣшила выйти. Въ припадкѣ головокруженія у меня не хватало духа подойти къ Адѣ, къ окну, я не видѣла этого окна, забыла, гдѣ оно находилось. Прежде чѣмъ я успѣла придвинуться къ стулу, я слышала, что меня называютъ по имени, и едва-едва догадалась, что опекунъ мой представлялъ меня.
-- Прошу покорно садиться, сэръ Лэйстеръ.