-- Очень,-- отвѣчалъ онъ, покачавъ головой.
Я чувствовала, какъ кровь бросилась мнѣ въ лицо; но это душевное волненіе было только минутное. Я повернулась въ сторону, и все прошло.
-- Перемѣну эту,-- сказалъ мистеръ Вудкортъ:-- я замѣчаю не съ томъ, чтобы онъ помолодѣлъ или постарѣлъ, сдѣлался тоньше или толще, блѣднѣе или румянѣе -- нѣтъ!-- я замѣчаю ее въ его какомъ-то странномъ пыраженіи лица. Я никогда не видывалъ такого замѣчательнаго выраженія въ молодомъ человѣкѣ. Нельзя сказать, чтобь это было душевное безпокойство или истома; скорѣе это вмѣстѣ то и другое, и кромѣ того какое-то несозрѣлое отчаяніе.
-- Однако, вы не думаете, что онъ боленъ?
-- Нѣтъ. Онъ, какъ видно, имѣетъ крѣпкое тѣлосложеніе.
-- Что онъ не можетъ быть спокоенъ духомъ, мы имѣемъ слишкомъ много причинъ знать это основательно,-- продолжала я.-- Мистеръ Вудкортъ, вы поѣдете въ Лондонъ?
-- Завтра или послѣ завтра.
-- Ни въ чемъ Ричардъ такъ не нуждается, какъ въ другѣ. Онъ всегда любилъ васъ, сдѣлайте милость, навѣстите его по пріѣздѣ въ Лондонъ. Сдѣлайте милость, помогите ему, по возможности, нашими добрыми совѣтами. Вы не знаете, какая бы это была величайшая услуга. Вы представить себѣ не можете, какъ Ада, мистерь Джорндисъ и даже я, какъ мы бы стали благодарить васъ, мистерь Вудкортъ!
-- Миссъ Соммерсонъ,-- сказалъ онъ, еще болѣе растроганный, чѣмъ съ самаго начала:-- клянусь небомъ, я буду для него истиннымъ другомъ. Я приму это какъ особое довѣріе ко мнѣ, и это довѣріе будетъ для меня священное!
-- Да благословитъ васъ небо!-- сказала я, и глаза мои быстро наливались слезами, но я не безпокоилась объ этомъ, потому что слезы эти были не за меня.-- Ада любитъ его... мы всѣ любимъ его; но Ада любитъ такъ, какъ никто изъ насъ не можетъ. Я передамъ ей ваши слова. Благодарю и благословляю васъ за нее!