-- Что же изъ этого слѣдуетъ?
-- Вы знаете, и я знаю, что вы бы не удалили ее отъ себя по причинамъ, которыя вамъ угодно было представить; вы отпустили ее съ цѣлью отстранить отъ нея, по возможности... извините, что я упоминаю объ этомъ: это предметъ дѣловой... отстранить отъ нея позоръ и поношеніе, которыя угрожаютъ вамъ самимъ.
-- Что же потомъ, сэръ?
-- Вотъ что, леди Дэдлокъ,-- отвѣчаетъ адвокатъ, скрестивъ нога на ногу и качая на одной изъ нихъ колѣно:-- я совершенно противъ этого. И считаю этотъ поступокъ опаснымъ. Я знаю, что въ немъ не предвидѣлось особенной необходимости; вы сдѣлали его какъ будто съ тѣмъ, чтобъ пробудить во всемъ домѣ толки, сомнѣнія, подозрѣнія. Кромѣ того, это уже, само по себѣ, есть нарушеніе нашего условія. Вамъ бы слѣдовало быть тѣмъ, чѣмъ вы были до этого. Между тѣмъ, какъ очевидно было и для васъ самихъ и для меня, что сегодня вечеромъ вы были совсѣмъ не тѣмъ, чѣмъ были прежде. Да, леди Дэдлокъ; это такъ было очевидно, какъ нельзя болѣе!
-- Если сэръ,-- начинаетъ миледи:-- я, зная мою тайну...
Но мистеръ Толкинхорнъ прерываетъ ее:
-- Позвольте, леди Дэдлокъ, это дѣловой предметъ, а въ дѣлахъ всякаго рода нельзя ручаться, чтобъ не приплелись къ нимъ какія-нибудь другія постороннія обстоятельства. Это уже болѣе не ваша тайна. Извините меня. Это съ вашей стороны большая ошибка. Это моя тайна, какъ довѣреннаго лица сэра Лэйстера и его фамиліи. Еслибъ это была ваша тайна, мы бы не встрѣтились здѣсь и не имѣли бы этого разговора.
-- Совершенно справедливо. Если я, зная эту тайну, прибѣгаю къ всевозможнымъ средствамъ, чтобъ избавитъ невинную дѣвочку... (особливо припоминая собственную вашу ссылку на нее, когда вы разсказали мою исторію передъ собраніемъ гостей въ Чесни-Воулдѣ), чтобъ избавить ее отъ стыда и позора, угрожающаго мнѣ, я дѣйствую съ тою рѣшимостью, которую сама предназначила себѣ; ничто въ мірѣ не могло бы поколебать моей рѣшимости, никто въ мірѣ не могъ бы удалить меня отъ избранной цѣли.
Она говоритъ это съ большой обдуманностью и опредѣлительностью, и вмѣстѣ съ тѣмъ обнаруживаетъ на лицѣ своемъ столько одушевленія, сколько и мистеръ Толкинхорнъ. Что касается до него, то онъ такъ методически трактуетъ о сіяемъ дѣловомъ предметѣ, какъ будто въ рукахъ его миледи была какимъ-то безчувственнымъ орудіемъ.
-- Въ самомъ дѣлѣ? Въ такомъ случаѣ, леди Дэдлокъ,-- отвѣчаетъ онъ:-- на васъ нельзя полагаться. Вы представили дѣло въ совершенно простомъ видѣ, вы представили его въ буквальномъ смыслѣ, а потому на васъ нельзя полагаться.