-- Да это просто чудо, Джорджъ,-- восклицаетъ мистриссъ Бэгнетъ.-- Это прекраснѣйшая вещь, какой я никогда не видывала!
-- Хорошо!-- говоритъ мистеръ Бэгнетъ: -- это мое мнѣніе.
-- Какъ это мило, Джорджъ,-- продолжаетъ мистриссъ Бэгнетъ, поворачивая брошку на всѣ стороны и отдаляя ее отъ себя на длину руки:-- мнѣ кажется, ужъ это слишкомъ хорошо для меня.
-- Худо!-- замѣчаетъ мистеръ Бэгнетъ:-- это не мое мнѣніе.
-- Какъ бы то ни было, сотня тысячъ благодарностей тебѣ, старый товарищъ, говоритъ мистриссъ Бэгнетъ, протягивая руку мистеру Джорджу, и глаза ея искрятся отъ удовольствія:-- и хотя въ отношеніи къ тебѣ, Джорджъ, я бываю иногда сварливой женой солдата, но на самомъ-то дѣлѣ мы такіе задушевные друзья, какихъ мало найдется на свѣтѣ. Теперь пожалуйста, Джорджъ, для счастья пришпиль ее къ себѣ.
Дѣти обступаютъ Джорджа посмотрѣть, какъ это выглянетъ, мистеръ Бэгнетъ тоже смотритъ черезъ голову молодого Вулича съ такимъ чисто деревяннымъ любопытствомъ и, вмѣстѣ съ тѣмъ, съ такимъ дѣтскимъ удовольствіемъ, что мистриссъ Бэгнетъ не можетъ удержаться, чтобъ не захохотать отъ чистаго сердца и не сказать:
-- О, Бакаутъ, Бакаутъ, какой ты славный малый!
Между тѣмъ кавалеристъ никакъ не можетъ пришпилить брошки. Его рука трясется, онъ становится нервнымъ и брошка выпадаетъ изъ руки.
-- Кто бы повѣрилъ этому?-- говорятъ онъ, подхватя ее налету и оглянувшись во всѣ стороны,-- Какой я, право, неловкій! Не могу даже справиться съ этой бездѣлушкой!
Мистриссъ Бэгнетъ заключаетъ, что въ подобныхъ случаяхъ кромѣ трубки табаку нѣтъ лучшаго средства, и въ мгновеніе ока пришпиливаетъ брошку къ себѣ на грудь, заставляетъ кавалериста занять его обычное мѣсто, и трубки приводятся въ дѣйствіе.