-- Повѣрите-ли вы мнѣ,-- говоритъ Боккетъ, какъ будто пораженный случайнымъ стеченіемъ обстоятельствъ:-- вѣдь будучи мальчикомъ, я самъ игралъ на флейтѣ? Не то, что, знаете, я разыгрывалъ по нотамъ, какъ, я полагаю, играетъ онъ, а такъ -- на слухъ. Ахъ, Боже ной! "Британскіе гренадеры", вотъ пѣсенка, которая разогрѣетъ хоть какое угодно холодное англійское сердце! Нельзя-ли сыграть намъ "Британскіе гренадеры", любезный мой?
Ничего не могло быть пріятнѣе для маленькаго кружка, какъ это предложеніе молодому Вуличу, который немедленно приноситъ свою флейту и начинаетъ играть эту мелодію, во время исполненія которой мистеръ Боккетъ до-нельзя одушевленный, бьетъ тактъ и ни разу не пропускаетъ случая повторить громогласный припѣвъ: "Бри-тан-скі-е гренадеры!" Короче, онъ выказываетъ столько музыкальнаго вкуса, что мистеръ Бэгнетъ отнимаетъ трубку отъ губъ и рѣшается выразить свое убѣжденіе, что мистеръ Боккетъ долженъ быть пѣвецъ. Мистеръ Боккетъ принимаетъ этотъ гармоническій упрекъ очень скромно, признаваясь при этомъ, что когда-то онъ дѣйствительно пѣлъ немного, но собственно для выраженія своихъ душевныхъ ощущеній, вовсе не имѣя тщеславной, идеи пѣть для удовольствія друзей; и его просятъ пропѣть что-нибудь. Не желая разстроить удовольствія общества, онъ соглашается и поетъ: "Повѣрьте мнѣ, если всѣ плѣнительныя прелести". Эта баллада,-- говоритъ онъ, обращаясь къ мистриссъ Бэгнетъ, по его мнѣнію, была самая могущественная его союзница въ завоеваніи дѣвственнаго сердца мистриссъ Боккетъ и заставила ее выдти за него.
Блистательный незнакомецъ составляетъ такую новую и пріятную черту въ вечернемъ собраніи, что мистеръ Джорджъ, который не выказалъ особеннаго удовольствія при его появленіи, начинаетъ, вопреки самому себѣ, гордиться имъ. Онъ такъ любезенъ, такъ находчивъ къ поддержанію пріятной бесѣды, что одного уже этого достаточно было, чтобы свести съ нимъ знакомство. Мистеръ Бэгнетъ, послѣ второй трубки, до такой степени постигаетъ всю важность такого знакомства, что убѣдительно проситъ его пожаловать и на слѣдующій день рожденія старой бабенки. Если что-нибудь могло еще сильнѣе упрочить уваженіе мистера Боккета къ семейству Бэгнета, такъ это открытіе причины такого празднества. Онъ пьетъ за здоровье мистриссъ Бэгнетъ съ удовольствіемъ, доходящимъ до восторга, принимаетъ болѣе чѣмъ съ благодарностью предложеніе пировать въ такой день, имѣющій придти черезъ двѣнадцать мѣсяцевъ, записываетъ на память число этого дня въ свой черный бумажникъ, съ длиннымъ ремнемъ для застежки, и выражаетъ надежду, что мистриссъ Боккетъ и мистриссъ Бэгнетъ сдѣлаются къ тому времени настоящими сестрами. Онъ часто говаривалъ самому себѣ, что значитъ общественная жизнь безъ частныхъ дружескихъ отношеній? На своемъ скромномъ пути онъ, конечно, человѣкъ общественный, но совсѣмъ уже не тотъ онъ человѣкъ въ той сферѣ, гдѣ окружаетъ его счастье. А это счастье, должно отыскивать въ предѣлахъ домашняго благополучія.
При этихъ обстоятельствахъ весьма естественно онъ долженъ въ свою очередь вспомнить о пріятелѣ, которому онъ обязанъ за столь лестное знакомство. И онъ вспоминаетъ о немъ. Онъ ни на шагъ не отходитъ отъ него. Какой бы ни быль предметъ разговора, онъ не спускаетъ съ него нѣжнаго взора. Онъ вызывается проводить его до дому. Онъ интересуется даже его сапогами, и очень внимательно разсматриваетъ ихъ въ то время, какъ мистеръ Джорджъ сидитъ, скрестивъ ноги, и курить въ углу камина.
Наконецъ, мистеръ Джорджъ встаетъ, чтобы уйти. Въ тотъ же моментъ мистеръ Боккетъ, съ тайнымъ сочувствіемъ дружбы, также встаетъ. Онъ еще разъ восхищается дѣтьми, цѣлуетъ всѣхъ до послѣдняго и вспоминаетъ порученіе, которое онъ взялся исполнить для отсутствующаго друга.
-- Ну, а что же вы скажете насчетъ віолончели? Можете-ли вы порекомендовать мнѣ подобную вещь?
-- Хоть нѣсколько дюжинъ,-- отвѣчаетъ мистеръ Бэгнетъ.
-- Премного обязанъ вамъ,-- говоритъ мистеръ Боккетъ, сжимая руку хозяину дома.-- Вы, какъ говорится, истинно другъ въ нуждѣ. Не забудьте только хорошаго тона. Мой другъ чертовски разборчивъ въ этомъ отношеніи. Отлично играетъ. Какъ начнетъ выпиливать Моцарта и Генделя и другихъ великановъ въ этомъ родѣ, такъ что вашъ добрый работникъ! И пожалуйста,-- говоритъ мистеръ Боккетъ разсудительнымъ и въ своемъ родѣ особеннымъ тономъ:-- вы, пожалуйста, не затрудняйтесь въ назначеніи цѣны. Для моего пріятеля я не хочу платить слишкомъ дорого; но вмѣстѣ съ тѣмъ хочу, чтобы вы назначили приличные проценты и вознаградили себя за потерю времени. Вѣдь это въ своемъ родѣ торговая сдѣлка. Каждый долженъ жить и, слѣдовательно, не долженъ упускать изъ виду своихъ выгодъ.
Мистеръ Бэгнетъ качаетъ головой старой бабенкѣ, какъ будто говоря ей: "что за сокровище этотъ человѣкъ!"
-- Можетъ статься, я скоро загляну къ вамъ, положимъ, хоть завтра, такъ... часу въ одиннадцатомъ. Быть можетъ, вы скажете мнѣ цѣны нѣсколькихъ віолончелей хорошаго тона?-- говоритъ мистеръ Боккетъ.