Замѣчаніе это онъ выражаетъ, какъ самый почтительный продавецъ, желающій выполнить заказъ аккуратно и къ совершенному удовольствію своего покупателя.
-- Значитъ, годятся и эти? И прекрасно! Видишь ли, Джорджъ (и онъ беретъ плащъ изъ утла и начинаетъ надѣвать его на плечи кавалериста), когда я уходилъ изъ дому, такъ позаботился пощадить твои чувства и нарочно принесъ эту вещь. Ну вотъ такъ! Никто и не увидитъ!
-- Никто, кромѣ меня,-- отвѣчаетъ кавалеристъ:-- сдѣлайте еще одолженіе, надвиньте мнѣ шляпу на глаза.
-- Въ самомъ дѣлѣ! Зачѣмъ? Вѣдь это будетъ жалко. Ты кажешься такимъ молодцомъ.
-- Но съ оковами на рукахъ я не смѣю взглянуть въ лицо добрыхъ людей,-- торопливо отвѣчалъ мистеръ Джорджъ.-- Ради Бога, надвиньте мнѣ шляпу.
Уступая такой убѣдительной просьбѣ, мистеръ Боккетъ, надѣваетъ свою шляпу и выводитъ свой призъ на улицы; кавалеристъ по обыкновенію идетъ твердо, хотя немного повѣсилъ голову, и мистеръ Боккетъ локтемъ своимъ указываетъ ему путь по улицамъ и переулкамъ.
L. Разсказъ Эсѳири.
Случилось такъ, что, по прибытіи моемъ домой изъ Дили, меня ожидало письмо отъ Кадди Джеллиби (такъ обыкновенно мы продолжали называть ее), которымъ она увѣдомляла меня, что ея здоровье, и безъ того уже слабое, сдѣлалось еще хуже. Она звала меня. Это была просто записка изъ нѣсколькихъ строкъ, написанная въ постели, въ которой лежала Кадди, и заключавшая въ себѣ другую записку отъ ея мужа, въ которой онъ повторялъ ея просьбу съ особенной заботливостью. Кадди была теперь матерью, а я воспріемницей такого бѣдненькаго ребенка, такого крошки съ старообразнымъ личикомъ, которое утопало въ кружевахъ маленькаго чепчика, и съ такими крошечными, худенькими ручками и длинными пальчиками, постоянно сжатыми въ кулачекъ подъ подбородкомъ. Онъ готовъ былъ лежать въ этомъ положеніи цѣлый день, съ своими блестящими пятнышками вмѣсто глазъ, и удивляться (какъ я обыкновенно воображала), какимъ это образомъ случилось, что онъ такой маленькій и слабенькій. При каждомъ движеніи онъ плакалъ, но во всякое другое время былъ такъ терпѣливъ, что, по видимому, его единственнымъ желаніемъ было лежать спокойно и думать. На его личикѣ обозначались маленькія черныя жилки, а подъ глазками синеватыя пятна, какъ слабыя напоминанія о чернильныхъ дняхъ бѣдной Кадди; все это вмѣстѣ для тѣхъ, кто не привыкъ видѣть такого крошки, служило весьма жалкимъ зрѣлищемъ.
Для Кадди было и того довольно, что она привыкла къ этой малюткѣ. Планы, которыми она облегчала свой недугъ, планы для воспитанія маленькой Эсѳири, для замужества маленькой Эееири и даже для своихъ собственныхъ преклонныхъ лѣтъ, когда она сдѣлается бабушкой маленькихъ Эсѳирей маленькой Эсѳири, выражали столько материнской нѣжности и преданности къ этому крошечному существу, составлявшему всю прелесть ея жизни, что я бы готова была передать нѣкоторые изъ нихъ сію минуту, еслибъ не вспомнила, что этимъ уклонилась бы отъ своего предмета.
Обращаюсь къ письму. Кадди имѣла о мнѣ какое-то суевѣрное понятіе, которое укрѣпилось въ душѣ ея съ той давнишней ночи, когда она спала, склонивъ голову ко мнѣ на колѣни. Она почти... мнѣ кажется, я должна сказать -- она совершенно была убѣждена, что я, находясь вблизи ея, сообщала ей особенное счастіе. Хотя это была ни болѣе ни менѣе какъ мечта признательной дѣвички, и мнѣ даже совѣстно упоминать о ней, но все же во время ея болѣзни эта мечта, казалось мнѣ, могла имѣть всю силу дѣйствительности. Поэтому, съ согласія моего опекуна, я отправилась къ Кадди на почтовыхъ; и она, и Принцъ приняли меня съ такимъ восторгомъ, что право я ничего подобнаго по видѣла.