-- Правда,-- сказалъ мой опекунъ.-- Я совсѣмъ забылъ объ этомъ. Однако, мы бы охотно сдѣлали его богатымъ на столько, сколько достаточно, чтобы жить безбѣдно, на столько, чтобы могъ онъ заниматься своимъ дѣломъ съ совершенно спокойнымъ духомъ, на столько, чтобы онъ имѣлъ свой счастливый домъ и милую подругу -- это совсѣмъ другое дѣло,-- сказала я.-- Мы бы всѣ охотно сдѣлали это.
-- Конечно всѣ, конечно,-- сказалъ мой опекунъ.-- Я очень уважаю Вудкорта, я почитаю его, и весьма деликатно старался выпытать отъ него его планы. Очень трудно предложить помощь независимому человѣку и съ такой благородной гордостью, какою онъ обладаетъ. И все же я бы радъ былъ оказать ее, если бы могъ или по крайней мѣрѣ если бы я зналъ, какимъ образомъ это можно сдѣлать. Онъ, повидимому, имѣетъ нѣкоторое расположеніе пуститься во вторичный вояжъ; это похоже на то, какъ будто нарочно удаляютъ такого человѣка.
-- Новый вояжъ, быть можетъ, откроетъ ему новый свѣтъ,-- сказала я.
-- Быть можетъ, моя милая. Тѣмъ болѣе, что онъ, какъ кажется, ничего не ожидаетъ отъ стараго свѣта. Знаешь ли, мнѣ иногда думается, что онъ испыталъ въ этомъ свѣтѣ какую-то горькую неудачу или несчастіе. Ты ничего подобнаго не слышала?
Я покачала головой.
-- Гм!-- сказалъ мой опекунъ,-- Значитъ, я ошибаюсь.
Такъ какъ послѣ этого наступило молчаніе, которое, какъ я полагала, было непріятно для моей подруги, я вполголоса стала напѣвать за своимъ рукодѣльемъ любимый романсъ моего опекуна.
-- Такъ вы полагаете, что мистеръ Вудкортъ предприметъ вторичный вояжъ?-- спросила я, спокойно пропѣвъ романсъ до конца.
-- Право я не знаю, какъ думать объ этомъ, моя милая, но полагаю, что на этотъ разъ онъ надолго уѣдетъ въ чужія земли.
-- Я увѣрена, что куда бы онъ ни поѣхалъ, онъ возьметъ съ собой лучшія желанія нашихъ сердецъ,-- сказала я:-- и хотя эти желанія не составляютъ богатства, но по крайней мѣрѣ отъ нихъ онъ не будетъ бѣднѣе.