Конечно, я не могла понять причины всему этому; я до такой степени опасалась за ея счастіе, что меня начинало тревожить какое-то недоброе предчувствіе, и я часто задумывалась. Наконецъ, вполнѣ убѣжденная, что Ада скрываетъ что-то отъ меня, вѣроятно, изъ опасенія, что я сама буду несчастлива черезъ это, мнѣ пришло въ голову, что она печалится изъ-за меня, именно изъ-за того, что я сказала ей насчетъ Холоднаго Дома.
Какимъ образомъ я пришла къ заключенію, что это предположеніе имѣетъ свою основательность, я сама не знаю. Я не имѣла и въ помышленіи, что въ поступкѣ моемъ скрывалось самолюбіе. Сама я не печалилась; я была вполнѣ довольна и вполнѣ счастлива. Но все же предположенію, что Ада быть можетъ думаетъ, думаетъ за меня, хотя съ своей стороны я совершенно покинула подобныя мысли, о томъ, что было прежде, и какъ это все перемѣнилось теперь, повидимому, такъ легко можно было повѣрить, что я дѣйствительно повѣрила.
Чѣмъ могу я разувѣрить мою милочку, думала я, и доказать ей, что мной вовсе не управляло подобное чувство? Чѣмъ больше, какъ однимъ только, быть по возчожнети веселой и дѣятельной, и я всячески старалась быть такой. Но такъ какъ болѣзнь Кадди болѣе или менѣе останавливала ходъ моихъ домашнихъ обязанностей, несмотря, что по утрамъ я всегда сама распоряжалась приготовленіемъ завтрака для моего опекуна, несмотря, что онъ сотни разъ принимался смѣяться и говорить, что въ домѣ у него должно быть двѣ хозяюшки, потому что хозяйственная часть ни на минуту не останавливалась, я рѣшилась быть вдвойнѣ прилежной и веселой. Поэтому, во время присмотра за хозяйствомъ и перехода изъ комнаты въ комнату, я напѣвала всѣ пѣсенки, какія только знала; я не знала усталости за рукодѣльемъ, готова была говорить безъ умолку и говорила и утромъ, и въ полдень, и вечеромъ.
А все-таки та же самая тѣнь лежала между мной и моей милочкой.
-- Итакъ, тетушка Тротъ,-- замѣтилъ мой опекунъ, закрывая свою книгу однажды вечеромъ, когда мы всѣ сидѣли вмѣстѣ:-- итакъ, Вудкортъ излечилъ Кадди Джеллиби, и она снова можетъ вполнѣ наслаждаться жизнью?
-- Да,-- сказала я:-- и такая благодарность, какую получилъ онъ отъ Кадди, стоитъ несмѣтнаго богатства.
-- Я бы желалъ отъ всего сердца, чтобъ это было дѣйствительно такъ,-- отвѣчалъ онъ.
Я тоже желала и сказала это.
-- Гм! Мы бы сдѣлали его банкиромъ, еслибъ только знали средства къ тому. Не правда ли, моя хозяюшка?
Я засмѣялась за своимъ рукодѣльемъ и сказала, что не совсѣмъ бы желала этого, потому что богатство могло бы избаловать его, что уже онъ не былъ бы такъ полезенъ, и что многіе совсѣмъ лишились бы его помощи, какъ, напримѣръ, миссъ Фляйтъ, Кадди и многіе другіе.