Теперь онъ вполнѣ увлекся своимъ предметомъ и потому не имѣлъ нужды отдыхать и обдумывать.
-- Скорѣе соглашусь быть повѣшеннымъ, но только настоящимъ образомъ. И я вѣрно буду повѣшенъ. Я не хочу этимъ сказать,-- продолжалъ онъ, посматривая на насъ съ подпертыми въ бока руками и поднявъ свои густыя брови:-- я не хочу этимъ сказать, что я болѣе другихъ людей заслуживаю висѣлицы. Я хочу этимъ сказать, что я долженъ или совершенно быть оправданнымъ или обвиненнымъ. Потому-то, когда говорятъ противъ меня правду, я подтверждаю, что это правда. Когда мнѣ говорятъ: "вашъ отзывъ будетъ соображенъ съ сущностью вопроса", я отвѣчаю, что это не мое дѣло, что, вѣроятно, отзывъ мой долженъ же вести къ чему-нибудь. Если они не сумѣютъ совершенно оправдать меня на основаніи справедливыхъ доводовъ, то, конечно, не захотятъ толковать сомнительные вопросы въ мою пользу. А если и вздумаютъ это сдѣлать, то это для меня ничего не значитъ.
Пройдя по каменному полу шагъ или два, онъ снова воротился къ столу и сказалъ то, что предполагалъ сказать.
-- Я еще разъ благодарю васъ, миссъ и джентльмены, за ваше вниманіе и тѣмъ болѣе за участіе, которое вы мнѣ оказываете. Вотъ сущность дѣла въ томъ видѣ, какъ оно представляется простому кавалеристу, у котораго умъ прямъ и ясенъ какъ клинокъ палаша. Я не дѣлалъ въ жизни ничего путнаго, кромѣ того, чего требовала обязанность солдата, и если я попался въ бѣду, то долженъ собирать то, что посѣялъ. Когда я опомнился отъ удивленія, что схваченъ какъ убійца -- бродягѣ подобному мнѣ немного нужно было времени, чтобы оправиться -- я совершенно хладнокровно сталъ смотрѣть на свое положеніе, какъ вы теперь можете въ томъ убѣдиться. Я и останусь въ этомъ положеніи. Никто изъ родныхъ не подвергнется черезъ меня отвѣтственности, никто не сдѣлается черезъ меня несчастнымъ, и... и это все, о чемъ я хотѣль переговорить съ вами.
Дверь отворилась для того, чтобы впустить другого человѣка воинственной наружности, хотя съ перваго взгляда съ менѣе увѣренными и открытыми манерами, и загорѣвшую съ блестящими глазами здоровую женщину съ корзинкою. Оба они, войдя въ тюрьму, чрезвычайно внимательно выслушали все, что говорилъ мистеръ Джорджъ.
Мистеръ Джорджъ привѣтствовалъ ихъ дружескимъ наклоненіемъ головы и радушнымъ взглядомъ, но не дѣлалъ никакихъ особыхъ изъявленій радости въ продолженіе своей рѣчи. Теперь онъ ласково ножалъ имъ руки и сказалъ:
-- Миссъ Соммерсонъ и джентльмены, это мой старый товарищъ Джозефъ Бэгнетъ. А это его жена, мистриссъ Бэгнетъ.
Мистеръ Бэгнетъ молча отвѣсилъ намъ воинственный поклонъ, а мистриссъ Бэгнетъ проговорила намъ привѣтствіе.
-- Это мои истинные друзья,-- сказалъ мистеръ Джорджъ.-- Въ ихъ-то именно домѣ я и былъ взятъ.
-- Съ подержаннымъ віолончелемъ,-- вклеилъ свою рѣчь мистеръ Бэгнетъ, уныло потряхивая головою.-- Съ хорошимъ тономъ... для пріятеля... За деньгами не будетъ остановки...