-- Подумайте хорошенько еще, мистерь Джорджъ,-- сказала я.-- Пѣть ли у васъ какого-нибудь желанія относительно вашего дѣла?
-- Я, конечно, желалъ бы, миссъ,-- отвѣчалъ онъ:-- чтобы меня судили военнымъ судомъ; но я вполнѣ увѣренъ, что объ этомъ не можетъ быть и вопроса. Если вы будете столь добры, что удостоите удѣлить мнѣ двѣ минуты, не болѣе, то я постараюсь объясниться съ вами сколь возможно опредѣлительнѣе.
Онъ посмотрѣлъ на всѣхъ насъ поочереди, потрясъ головою, какъ будто приспособляя ее къ высокому мундирному воротнику и тугому галстуху, и послѣ минутнаго размышленія началъ такимъ образомъ:
-- Вы видите, миссъ, что я былъ схваченъ, взятъ подъ стражу я посаженъ сюда. Я человѣкъ, заслужившій дурное о себѣ мнѣніе, лишенный возможности оправдываться, и я сижу здѣсь. Между тѣмъ Боккетъ обшариваетъ мою галлерею для стрѣльбы въ цѣль, обшариваетъ вдоль и поперекъ. Единственное имущество, которое у меня оставалось, весьма ничтожное, совершенно исчезнетъ при описи и оцѣнкѣ, такъ что я не найду и слѣдовъ его, а между тѣмъ, какъ я уже объяснилъ вамъ, я сижу здѣсь. Я не имѣю даже права на это жаловаться. Хотя занимаю мою настоящую квартиру, не по собственной волѣ своей, я все-таки очень хорошо понимаю, что не сдѣлайся я съ молоду такимъ бродягой, какимъ былъ до сихъ поръ, со мной не случилось бы этого. Впрочемъ, это случилось. Потому вопросъ состоитъ въ томъ, какъ выпутаться изъ дѣла.
Онъ потеръ свой смуглый лобъ съ веселымъ видомъ а сказалъ тономъ оправданія:
-- Я такъ подверженъ одышкѣ, когда долго говорю, что мнѣ необходимо подумать съ минуту.
Подумавъ, онъ снова взглянулъ на своихъ собесѣдниковъ и продолжалъ такимъ образомъ:
-- Какъ выпутаться изъ дѣла? Несчастный покойникъ былъ самъ адвокатомъ и держалъ меня въ ежовыхъ рукавицахъ. Я вовсе не желаю тревожить его прахъ, но будь онъ живъ, я непремѣнно выразился бы, что онъ дьявольски держалъ меня въ ежовыхъ рукавицахъ. За то я и не любилъ всегда его ремесла. Если бы я вполнѣ постигалъ его ремесло и предохранилъ себя отъ его вліянія, я не сидѣлъ бы теперь въ этой тюрьмѣ. Но я не къ тому веду рѣчь. Теперь, предположимъ, что я убилъ его. Предположимъ, что я дѣйствительно выстрѣлилъ въ его тѣло изъ одного изъ пистолетовъ, который Боккетъ нашелъ у меня только что разряженнымъ, и который, милые мои, онъ могъ найти во всякое время съ тѣхъ поръ, какъ я поселился тамъ. Но что же остается мнѣ дѣлать, когда мнѣ покажется очень жутко здѣсь? Искать адвоката?
Онъ остановился, услышавъ шумъ замковъ и запоровъ и не успѣлъ собраться съ мыслями, пока дверь не была отворена и потомъ снова заперта. Для какой цѣли она отворилась я сейчасъ скажу.
-- Я досталъ бы себѣ адвоката, и адвокатъ этотъ сталъ бы говорить (какъ мнѣ часто случалось читать въ газетахъ): "мой кліентъ не произноситъ ни слова, мой кліентъ заслуживаетъ защиты, мои кліентъ то, мой кліентъ се!"` То-то и есть! У этихъ казуистовъ не въ обычаѣ идти прямою дорогою, какъ слѣдовало бы но моему мнѣнію, и соображаться, что дѣлаютъ другіе. Скажи онъ, что я невиненъ, и я возьму подобнаго адвоката. Онъ точно такъ же готовъ будетъ признать меня виновнымъ, какъ и правымъ; можетъ быть еще болѣе будетъ убѣжденъ въ первомъ. И что же онъ станетъ дѣлать? Будетъ дѣйствовать такъ, какъ будто я въ самомъ дѣлѣ преступникъ, станетъ зажимать мнѣ ротъ, уговаривать меня не принимать участія въ спорѣ, извращать настоящій смыслъ обстоятельствъ, вяло, робко, нехотя подводить доказательства въ мою пользу и въ заключеніе, можетъ быть, меня выпутаетъ. Но, миссъ Соммерсонъ, неужели я желаю выпутаться такимъ образомъ? Скорѣе я соглашусь быть повѣшеннымъ, лишь бы это сдѣлано было какъ слѣдуетъ. Извините меня, что я говорю молодой леди о такихъ непріятныхъ вещахъ.