-- Гдѣ сэръ Лэйстеръ?
Меркурій докладываетъ, что въ настоящую минуту онъ заперся въ библіотекѣ одинъ.
-- Были ли у него поутру какіе-нибудь посѣтители?
Много, по разнымъ дѣламъ.
И Меркурій начинаетъ описывать ихъ и въ числѣ прочихъ упоминаетъ о посѣтителяхъ мистера Гуппи. Довольно; онъ можетъ идти.
Прекрасно! Топерь все кончено, все обнаружено. Ея имя на устахъ безчисленнаго множества людей, ея мужъ уже знаетъ свое оскорбленіе, ея позоръ будетъ извѣстенъ всему городу; быть можетъ онъ уже распространяется въ ту минуту, какъ она думаетъ о немъ и въ добавокъ къ громовому удару, такъ давно предвидѣнному ею, такъ неожиданному для ея мужа, невидимый обвинитель называетъ ее убійцей своего врага.
Дѣйствительно, онъ былъ ея врагомъ, и она часто, часто желала его смерти. Дѣйствительно онъ врагъ ея, даже и въ его могилѣ. Это страшное обвиненіе взводится на нее, какъ новая пытка отъ его безжизненной руки. И представляя себѣ, какъ она тайкомъ подходила въ роковую ночь къ его дверямъ, какъ стянуть объяснять ея отказъ отъ дому своей любимой дѣвочкѣ -- отказъ такъ не задолго передъ этимъ событіемъ, какъ будто она отказала ей собственно для того, чтобы избѣжать присмотра; представляя себѣ это, она дрожитъ, какъ будто руки палача уже наложены на ея шею.
Она падаетъ на полъ, ея волосы распущены въ безпорядкѣ, ея лицо прячется въ подушкахъ съ кушетки. Она встаетъ, безумно бросается изъ стороны въ сторону, снова бросается на полъ, мечется и стонетъ. Ужасъ, который испытываетъ она, невыносимъ. Еслибъ она дѣйствительно была убійцей, то и тогда едва ли бы ощущеніе этого ужаса было сильнѣе.
Его смерть была ни что иное, какъ разбитый ключъ въ мрачномъ сводѣ, въ сводѣ, который начинаетъ рушиться на тысячи частей, а изъ нихъ каждая въ свою очередь разрушалась и ломалась на мельчайшія части!
Такимъ образомъ, ужасное убѣжденіе мало по малу развивается и преодолѣваетъ ее, убѣжденіе, что отъ этого преслѣдователя живого или мертваго, непреклоннаго и неумолимаго въ его могилѣ, кромѣ смерти ничто ее не избавитъ. Съ этимъ убѣждніемъ она убѣгаетъ. Позоръ, ужасъ, угрызеніе совѣсти и бѣдствіе ложатся на нее всею своею тяжестью, и даже сила ея самонадѣянности оторвана и унесена, какъ отрывается древесный листъ и уносится по прихоти сильнаго вѣтра.