-- Миссъ Соммерсонъ?
-- Послушайте, мистеръ Джорндисъ! (Мистеръ Боккетъ во все это время слѣдитъ за измѣненіемъ лица его съ величайшимъ вниманіемъ) я говорю съ вами какъ съ джентльменомъ, имѣющимъ человѣческое сердце, и говорю при такихъ важныхъ обстоятельствахъ, которыя не часто случаются. Если медленность бывала когда нибудь опасна, такъ она опасна теперь. И если вы впослѣдствіи не. захотите считать себя виновникомъ ея, такъ теперь самое лучшее время позаботиться объ этомъ. Восемь или десять часовъ съ тѣхъ поръ, какъ исчезла леди Дэдлокъ, стоятъ какъ я уже сказала, вамъ, ста фунтовъ стерлинговъ каждый. Мнѣ поручено отыскать ее. Я полицейскій агентъ Боккетъ. Къ тому же, что всего болѣе тяготитъ ее, такъ это ложное обвиненіе ея въ убійствѣ. Если я стану преслѣдовать ее одинъ, она, въ невѣденіи своемъ о томъ, что сэръ Лэйстеръ Дэдлокъ, баронетъ, сообщалъ мнѣ, быть можетъ дойдетъ до отчаянія. Но если я отыщу ее въ обществѣ съ барышней, къ которой она питаетъ нѣжную любовь -- замѣтьте, я ничего не спрашиваю и больше этого ничего не стану говорить -- она убѣдится въ моихъ дружелюбныхъ намѣреніяхъ. Позвольте же мнѣ отправиться съ ней и дайте мнѣ возможность овладѣть миледи съ помощью любимаго ею созданія, спасти ее и убѣдить въ чистосердечіи словъ ея мужа, если только она жива. Позвольте мнѣ отправиться съ одной только ей, и я сдѣлаю съ своей стороны все лучшее; но я не отвѣчаю, въ чемъ будетъ заключаться все лучшее. Время летитъ; скоро ударитъ часъ. Когда пробьетъ часъ, значитъ прошелъ еще одинъ часъ,-- а этотъ стоитъ уже тысячи фунтовъ, а не сотни.
Все это весьма справедливо, и такое важное обстоятельство дѣла не должно допускать медленности. Мистеръ Джорндисъ просить мистера Боккета подождать, пока онъ поговоритъ съ миссъ Соммерсонъ. Мистеръ Боккетъ говоритъ, то онъ подождетъ, и дѣлаетъ совсѣмъ другое -- вмѣсто того онъ слѣдуетъ за мистеромъ Джорндисомъ на верхъ и не выпускаетъ того изъ виду. Во время переговоровъ онъ остается на лѣстницѣ въ глубокомъ мракѣ. Черезъ нѣсколько минутъ мистеръ Джорндисъ спускается и говоритъ ему, что миссъ Соммерсонъ сию минуту будетъ готова и, поручивъ себя его защитѣ, будетъ сопровождать его куда угодно. Мистеръ Боккетъ, какъ нельзя болѣе довольный, выражаетъ высокое одобреніе и у самыхъ дверей ждетъ ея прихода.
Послѣ этого онъ сооружаетъ въ головѣ высочайшую башню смотритъ съ нея во всѣ стороны на далекое пространство. Отъ его взгляда не ускользаетъ множество одинокихъ, прокрадывающихся по улицамъ фигуръ, множество фигуръ подъ заборами на дорогахъ и подъ стогами сѣна. Но между ними не оказывается фигуры, которую онъ ищетъ. Онъ примѣчаетъ ихъ въ углубленіяхъ мостовъ, видитъ, что они глядятъ черезъ перила: примѣчаетъ многихъ въ болѣе мрачныхъ мѣстахъ надъ уровнемъ Темзы; и мрачный, не. имѣющій никакого опредѣленнаго вида предметъ, несомый по прихоти теченія, болѣе одинокій, чѣмъ всѣ другіе, болѣе другихъ приковываетъ къ себѣ его вниманіе.
Гдѣ же она? Живая или мертвая, гдѣ она? Если бы, въ то время какъ онъ развертываетъ носовой платокъ и бережно складываетъ его, если бы этотъ платокъ волшебною силою перенесъ бы его на то мѣсто, гдѣ она нашла его, и открылъ бы передъ нимъ мѣстность, объятую мракомъ ночи, и хижину, прикрывавшую умершаго младенца, нашелъ ли бы онъ ее тамъ? На томъ пустынномъ пространствѣ, гдѣ въ кирпичеобжигательнымъ печахъ горитъ блѣдно-синеватый огонекъ, гдѣ соломенныя кровли жалкихъ навѣсовъ, подъ которыми приготовляется кирпичъ, развѣваются по вѣтру, гдѣ глина и вода проникнуты насквозь жестокимъ морозомъ и гдѣ мельница, въ которой огромная лошадь съ завязанными глазами ходитъ цѣлый день по колесу, кажутся орудіями человѣческой пытки, тамъ онъ видитъ одинокую облѣпленную снѣгомъ и гонимую вѣтромъ фигуру, видитъ, что она проходитъ по этому пустынному, безлюдному мѣсту, повидимому, отчужденная отъ всякаго сообщества, съ людьми. Это фигура женщины; но она очень, очень бѣдно одѣта; така и одежда никогда не появлялась въ пріемной и никогда не выходила изъ парадныхъ дгерей столичнаго дома Дэдлоковъ.
LVII. Разсказъ Эсѳири.
Я легла въ постель и заснула, когда мой опекунъ постучался въ дверь моей комнаты и испросилъ меня немедленно встать. Понимая мое нетерпѣніе поговорить съ нимъ и узнать, что случилось, онъ разсказалъ, послѣ двухъ-трехъ приготовительныхъ словъ, что въ домѣ сэра Лэлстера Дэдлока открыта тайна, что моя мать скрылась неизвѣстно куда, что въ нашемъ домѣ находится человѣка, которому поручено передать ей полныя увѣренія въ искренней защитѣ и прощеніи, если только онъ найдетъ ее, и что этотъ человѣкъ умоляетъ меня быть его спутницей, въ той надеждѣ, что мои просьбы убѣдятъ если она не повѣритъ его словамъ. Я только и узнала что-то въ этомъ родѣ; но, несмотря на то, я была такъ встревожена и опечалена, я такъ торопилась, что на перекоръ всѣмъ моимъ усиліямъ преодолѣть душевное волнеые, я успѣла въ этомъ лишь спустя нѣсколько часовъ.
Впрочемъ, я со всевозможною поспѣшностью одѣлась и укуталась, не разбудивъ ни Чарли, никого, я спустилась къ мистеру Боккету, которому ввѣрена была тайна. Мой опекунъ, спускаясь со мной съ лѣстницы, сказалъ мнѣ объ этомъ и объяснилъ, какимъ образомъ случилось, что этотъ человѣкъ, никогда не знавшій меня, вспомнилъ о мнѣ. Мистерь Боккетъ, вполголоса, при свѣчкѣ, которую держалъ мой опекунъ, прочиталъ письмо, оставленное на столѣ моею матерью; и мнѣ кажется, не прошло и десяти минутъ послѣ того, какъ я встала съ постели, я уже сидѣла подлѣ него въ каретѣ, и быстро мчалась по улицамъ. Когда онъ объяснялъ мнѣ, что многое будетъ зависѣть отъ ясности отвѣтовъ на вопросы, которые онъ хотѣлъ предложить мнѣ, его обращеніе было весьма шероховато, но осторожно и почтительно. Вопросы эти преимущественно заключались въ томъ, часто ли я видѣлась и говорила съ моею матерью (которую, впрочемъ, онъ не иначе называлъ, какъ леди Дэдлокъ); когда и гдѣ я говорила съ ней въ послѣдній разъ, и какимъ образомъ попалъ къ ней мой носовой платокъ. Когда я отвѣтила по этимъ пунктамъ, онъ попросилъ меня подумать хорошенько и, не торопясь, сказать ему, не было ли, сколько мнѣ извѣстно, человѣка, нѣтъ нужды гдѣ именно, на котораго бы, при самыхъ крайнихъ обстоятельствахъ, она могла положиться? Мнѣ казалось, что кромѣ моего опекуна никого больше не было. Между причинъ, я упомянула о мистерѣ Бойторнѣ. Онъ пришелъ мнѣ на память, по воспоминанію о его рыцарской манерѣ, съ которой онъ произносилъ имя моей матери, и о томъ еще, что говорилъ мнѣ мой опекунъ о сватовствѣ мистера Бойторна на сестрѣ моей матери и его безсознательномъ участіи въ ея несчастной исторіи.
Спутникъ мой, на время этого разговора, останавливаетъ извозчика, собственно для того, чтобы мы лучше могли слышать другъ друга. Послѣ того, онъ слова приказалъ ему ѣхать дальше, и спустя нѣсколько минутъ, употребленныхъ на размышленіе, сказалъ мнѣ, что онъ составилъ планъ своимъ дѣйствіямъ. Онъ готовъ былъ разсказать мнѣ этотъ планъ; но я не чувствовала довольно ясности въ умѣ своемъ, чтобы понять его.
Отъѣхавъ недалеко отъ нашего дома, мы остановились въ какомъ-то переулкѣ у большого дома, освѣщеннаго газомъ. Мистеръ Боккетъ ввелъ меня въ этотъ домъ и посадилъ въ кресло подлѣ яркаго огня. Было уже болѣе часу за полночь, какъ я замѣтила это по стѣннымъ часамъ. Два полицейскихъ офицера, вовсе не казавшіеся въ своихъ опрятныхъ мундирахъ людьми, не спавшими цѣлую ночь, прилежно писали за конторкой; и вообще, все мѣсто казалось очень спокойнымъ, за исключеніемъ отдаленныхъ криковъ и стука гдѣ-то подъ поломъ, на который, впрочемъ, никто не обращалъ вниманія.