Онъ подалъ мнѣ руку, два офицера весьма вѣжливо поклонились мнѣ, и мы нашли у дверей коляску съ ямщикомъ и почтовыми лошадьми. Мистеръ Боккетъ посадилъ меня въ коляску, а самъ занялъ мѣсто на козлахъ. Человѣкъ въ мундирѣ, котораго онъ послалъ привезть этотъ экипажъ, подалъ ему, по его требованію, потайной фонарь. Мистеръ Боккетъ отдалъ нѣсколько приказаній ямщику, и мы помчались.
Я почти была увѣрена, что все это видѣла во снѣ. Мы неслись съ величайшей быстротой но такому лабиринту улицъ, что въ скоромъ времени я потеряла всякую идею о томъ, гдѣ мы находились; я только и помнила, что мы нѣсколько разъ переѣзжали Темзу, и все еще, повидимому ѣхали по низменной набережной, по какому-то тѣсному кварталу, съ весьма узкими переулками, испещренными доками и бассейнами, массивными кладовыми, висячими мостами и корабельными мачтами. Наконецъ мы остановились на углу небольшого топкаго поворота, который омывался приливомъ рѣки, но никогда не очищался, и я увидѣла, что спутникъ мой, при свѣтѣ его фонаря вступилъ въ совѣщаніе съ кучкой людей, которые, повидимому, состояли изъ полицейскихъ и матросовъ. На ветхой полу-разрушенной стѣнѣ, подлѣ которой они стояли, налѣплено было объявленіе, и на немъ я могла весьма ясно различить слѣдующія слова; "Найденъ утонувшимъ"; эта надпись, вмѣстѣ съ надписью о древахъ, якоряхъ и т. п., пробудила во мнѣ страшное подозрѣніе, увеличивавшееся еще болѣе прибытіемъ нашимь къ этому мѣсту.
Мнѣ не должно было предаваться моимъ ощущеніямъ, не нужно было напоминать самой себя, что я не затѣмъ пріѣхала сюда, чтобы увеличивать затрудненія поисковъ, уменьшать надежду на благополучное окончаніе ихъ, или останавливать дальнѣйшій ихъ ходъ. Я сохраняла спокойствіе; но что выстрадала я на этомъ ужасномъ мѣстѣ, мнѣ кажется, я не забуду во всю свою жизнь. А все же ужасъ, подъ вліяніемъ котораго я находилась, казался мнѣ ужасомъ, испытываемымъ при страшныхъ сновидѣніяхъ. Какой-то мужчина еще мрачнѣе и грязнѣе прочихъ, мужчина въ длинныхъ, раздутыхъ, покрытыхъ тиной сапогахъ и въ такой же шляпѣ, былъ вызванъ изъ лодки для переговоровъ. Мистеръ Боккетъ, поговоривъ съ нимъ шопотомъ, началъ спускаться съ нимъ по скользкимъ ступенькамъ, какъ будто за тѣмъ, чтобъ взглянуть на что-то таинственное, которое грязный человѣкъ хотѣлъ показать ему. Они вернулись назадъ, вытирая руки о полы своихъ сюртуковъ; вѣроятно, они разсматривали что-нибудь мокрое; но, слава Богу, это было совсѣмъ не то, за что я такъ боялась!
Послѣ дальнѣйшихъ переговоровъ, мистеръ Биккетъ (котораго, повидимому, всѣ знали и къ которому всѣ обращались съ почтеніемъ) вошелъ въ домъ, оставивъ меня въ каретѣ, между тѣмъ какъ ямщикъ ходилъ взадъ и впередъ подлѣ лошадей, чтобъ согрѣться. Приливъ наступалъ, какъ я заключала по звуку, который онъ производилъ; мнѣ казалось, что я слышала, какъ онъ разливался въ концѣ переулка и быстро приближался ко мнѣ. Ничего этого не бывало, мнѣ таи. казалось только; въ теченіе четверти часа и, вѣроятно, менѣе, мнѣ представлялось это вслѣдствіе содрагавшей меня мысли, что приливъ выброситъ тѣло моей матери къ ногамъ лошадей.
Мистеръ Боккетъ снова вышелъ, упрашивая прочихъ быть какъ можно бдительнѣе, и закрывъ свой фонарь, снова занялъ свое мѣсто.
-- Сдѣлайте одолженіе, миссъ Соммерсонъ, не безпокойтесь, что мы пріѣзжали сюда,-- сказалъ онъ, повернувшись ко мнѣ:-- я хотѣлъ, чтобъ все было въ ходу, и долженъ былъ лично убѣдиться все ли въ ходу... Пошелъ!
Повидимому, мы ѣхали обратно по той же самой дорогѣ. Я заключаю такъ не потому, чтобы, при моемъ взволнованномъ состояніи духа, замѣчала какіе-нибудь особенные предметы, но судя но общему характеру улицъ. Мы заѣхали на минуту на другую такую же станцію и снова переѣхали черезъ Темзу. Въ теченіе всего этого времени, и въ теченіе всѣхъ поисковъ, мой укутанный спутникъ ни на минуту не ослаблялъ своей бдительности; напротивъ того, когда переѣзжали мы мостъ, онъ, повидимому, сдѣлался внимательнѣе прежняго. Онъ приподнимался на козлахъ, чтобъ взглянуть на каждый парапетъ; онъ спускался съ нихъ и слѣдилъ за какой-то подозрительной женской фигурой, которая мелькнула мимо насъ; онъ останавливался у перилъ и смотрѣль въ глубокую темную водяную пропастъ съ такимъ выраженіемъ въ лицѣ, отъ котораго я чувствовала, какъ замирало мое сердце. Рѣка имѣла страшный видъ, такъ мрачно и такъ быстро извивалась она между низменными и плоскими берегами; такою тяжелою казалась она, загроможденная неясными и страшными формами какъ дѣйствительныхъ предметовъ, такъ и ихъ темныхъ отраженіи, такъ мертвенна была она и такъ таинственна. Я видѣла ее множество разъ послѣ того при дневномъ свѣтѣ и при лунномъ, но никогда безъ впечатлѣній, оставленныхъ во мнѣ этимъ путешествіемъ. Въ моемъ воспоминаніи, огни на мосту постоянно должны горѣть тускло; рѣзкій вѣтеръ долженъ виться вокругъ безпріютной женщины, мимо которой мы проѣзжали; колеса экипажей должны стучать монотонно; огонь отъ экипажныхъ фонарей долженъ бросать блѣдный свѣтъ на меня, и изъ страшной воды должно выглядывать чье-то лицо.
Со стукомъ и бряканьемъ мы миновали множество пустыхъ улицъ, и наконецъ, перешли съ мостовыхъ на темное гладкое шоссе, и начали оставлять за собою городскія зданія. Спустя немного, я узнала знакомую дорогу въ Сентъ-Албансъ. Въ Барнетѣ насъ ожидали свѣжія лошади: мы перемѣнили своихъ и отправились дальше. Холодъ былъ сильный, и вся открытая мѣстность была покрыта снѣгомъ.
-- Эта дорога вамъ старая знакомая, миссъ Соммерсонъ,-- сказалъ мистеръ Боккетъ весело.
-- Да,-- отвѣчала я,-- Узнали ли вы что-нибудь?