LIX. Разсказъ Эсѳири.
Было часа три утра, когда дома, выстроенные по предмѣстью Лондона начали наконецъ представлять намъ замѣтную разницу съ деревенскими дачами, которыя мы проѣхали, и введи насъ скоро въ тѣсные ряды улицъ. Мы совершили наше путешествіе по дорогамъ несравненно съ большими неудобствами, чѣмъ въ случаѣ если бы намъ пришлось ѣхать при дневномъ свѣтѣ, потому что снѣгъ продолжалъ падать на землю и вслѣдъ за тѣмъ таялъ; однако, терпѣніе и мужество моего спутника не ослабѣвали. Конечно, этихъ драгоцѣнныхъ качествъ было бы недостаточно, чтобъ много подвинуть насъ впередъ; но во всякомъ случаѣ они служили нѣкоторымъ поощреніемъ для самыхъ лошадей. Конямъ нашимъ случалось останавливаться въ совершенномъ изнеможеніи на половинѣ подъема въ гору, случалось перетаскивать насъ чрезъ потоки мутной воды, приходилось сползать сплошь и рядомъ по грязи и путаться въ сбруѣ; но спутникъ мой и маленькій фонарь его были всегда наготовѣ, и когда случившаяся бѣда была исправлена, онъ безъ всякихъ измѣненій повторялъ одну и ту же проникнутую невозмутимымъ спокойствіемъ фразу: "Пошелъ! пошелъ!"
Твердость и самоувѣренность, съ которыми онъ руководилъ нашимъ обратнымъ путешествіемъ, было бы трудно описать. Никогда не показывая ни малѣйшей нерѣшительности, онъ ни разу не останавливался, чтобы сдѣлать хотя малѣйшій вопросъ, пока мы не въѣхали на нѣсколько миль во внутренность Лондона. Немногихъ словъ, сказанныхъ вскользь, невзначай, было для него довольно; и такимъ образомъ между тремя и четырьмя часами мы пріѣхали въ Ислингтонъ.
Не буду распространяться о волненіи и безпокойствѣ, которыя я испытывала все это время при мысли, что всякая минута все болѣе и болѣе отдаляетъ насъ отъ моей матери. Мнѣ кажется, я твердо была увѣрена, что спутникъ мой нравъ и что онъ имѣетъ достаточныя причины преслѣдовать эту женщину; но во всю дорогу я мучила себя вопросами и возникавшими передо мною противорѣчіями. Что должно произойти, когда мы найдемъ ее, и что вознаградитъ насъ за эту потерю времени?-- были вопросы, отъ которыхъ я не могла отдѣлаться. Умъ мой былъ совершенію измученъ продолжительнымъ размышленіемъ объ одномъ и томъ же предметѣ, когда мы остановились.
Мы очутились въ концѣ улицы, гдѣ находилась станція дилижансовъ. Спутникъ мой заплатилъ нашимъ двумъ извозчикамъ, которые такъ были забрызганы грязью, какъ будто катились вмѣстѣ съ колесами вдоль по дорогѣ; отдалъ имъ нѣкоторыя приказанія, вынулъ меня изъ коляски и пересадилъ въ наемную карету, которую тутъ же выбралъ.
-- Ахъ, милая моя,-- сказалъ онъ, хлопоча вокругъ меня.-- Какъ вы промокли!
Я прежде не замѣчала этого. Но растаявшій снѣгъ нашелъ себѣ дорогу во внутренность коляски, къ тому же я выходила два или три раза, когда которая нибудь изъ лошадей падала, вязла въ грязи и когда ее нужно было поднимать людьми; сырость проникла все мое платье. Я увѣряла моего спутника, что это ничего не значитъ; но извозчикъ, который, повидимому, хорошо зналъ и понималъ это, не слушался моихъ убѣжденій и бросился бѣжать вдоль по улицѣ къ конюшнѣ, откуда принесъ охапку чистой сухой соломы. Ее растрепали и укутали меня ею, такъ, что я нашла свое помѣщеніе теплымъ и вполнѣ удобнымъ.
-- Теперь, милая моя,-- сказалъ мистеръ Боккетъ, всунувъ голову въ окно, когда дворцы были заперты.-- Мы отправляемся, чтобы подстеречь извѣстную намъ особу. Это потребуетъ нѣкотораго времени, но вы безъ сомнѣнія не потяготитесь тѣмъ. Вы конечно, увѣрены, что у меня есть достаточныя на то причины. Не правда ли?
Я очень мало думала о томъ, чѣмъ это кончится; мало думала, въ продолженіе какого времени я узнаю всѣ обстоятельства ближе и лучше; но я увѣряла его, что совершенно на него полагаюсь.
-- Такъ и должно, моя милая,-- отвѣчалъ онъ.-- И я вамъ вотъ что скажу! Если вы будете, имѣть ко мнѣ хотя вполовину столько довѣрія, сколько у меня его къ вамъ, послѣ того какъ я видѣлъ опыты вашего благоразумія, то дѣло пойдетъ на ладъ. О, да, вы вовсе не боитесь, не безпокоитесь. Я никогда еще не видывалъ молодой женщины изъ какого бы то ни было слоя общества, а я видалъ много дамъ и изъ аристократіи, которая бы держали себя такъ, какъ вы съ тѣхъ поръ, какъ васъ подняли съ постели. Вы просто образецъ для всѣхъ, да вы, впрочемъ, и сами это знаете,-- произнесъ мистеръ Боккетъ съ жаромъ:-- вы настоящій образецъ.