-- Я вполнѣ вѣрю вамъ,-- отвѣчала я.-- Я знаю и глубоко чувствую, какъ непоколебимо исполняете вы ваше обѣщаніе.
Черезъ нѣсколько времени кружокъ свѣта снова показался на двери, и внутри этого кружка мистеръ Боккетъ приближался къ намъ съ важнымъ выраженіемъ на лицѣ.
-- Не угодно ли будетъ вамъ войти, миссъ Соммерсонъ,-- сказалъ онъ,-- и расположиться тамъ у окна. Мистеръ Вудкортъ, по свѣдѣніямъ, собраннымъ мною, я узналъ, что вы медикъ. Не изволите ли посмотрѣть дѣвушку и подумать, что можно сдѣлать, чтобы привести ее въ здравый разсудокъ? У нея есть гдѣ-то письмо, которое мнѣ особенно нужно. Оно не въ ея сундукѣ, и я полагаю, что она держитъ его при себѣ, но она такъ скорчилась и съежилась, что невозможно обыскать ее, не употребивъ самыхъ грубыхъ пріемовъ.
Мы всѣ трое вошли въ домъ. Хотя тамъ было холодно и сыро, но замѣтно было также, что обитатели его едва ли ложились спать. Въ коридорѣ, позади двери, стоялъ испуганный, грустный на видъ, человѣчекъ въ сѣромъ сюртукѣ, человѣчекъ, который обладалъ отъ природы довольно благородными манерами и говорилъ съ желаемою мягкостью.
-- Спуститесь внизъ, если вамъ угодно, мистеръ Боккетъ,-- сказалъ онъ.-- Леди вѣроятно извинитъ, что ей придется пройти черезъ кухню; въ будни мы употребляемъ ее какъ пріемную. Сзади находится спальня Густеръ, и тамъ-то она мечется, бѣдняжка, мечется и катается самымъ ужаснымъ образомъ.
Мы сошли внизъ по лѣстницѣ, въ сопровожденіи мистера Снагзби; маленькій человѣчекъ, какъ я узнала, былъ онъ. Въ передней части кухни, сидя у очага, находилась мистриссъ Снагзби, отличаясь очень красными глазами и довольно строгимъ выраженіемъ на лицѣ.
-- Хозяюшка,-- сказалъ мистеръ Снагзби, входя позади насъ:-- съ цѣлью отвратить,-- не придавая, впрочемъ этому слову слишкомъ ваяшаго значенія, моя милая,-- отвратить мгновенно непріятности, испытанныя нами въ эту долгую ночь, здѣсь стоятъ инспекторъ Боккетъ, мистеръ Вудкортъ и леди.
Мистриссъ Снагзби казалась очень удивленною, что совершенно понятно, и смотрѣла особенно на меня чрезвычайно сурово.
-- Хозяюшка,-- продолжалъ мистеръ Снагзби, садясь на стулъ у двери въ самомъ отдаленномъ углу комнаты съ такимъ видомъ, какъ будто это была особенная вольность, которую онъ позволилъ себѣ:-- хозяюшка, было бы не совсѣмъ удобно и прилично, если бы ты вздумала разспрашивать меня, для чего, собственно, инспекторъ Боккетъ, мистеръ Вудкортъ и леди пришли къ намъ на подворье, Кука, въ улицу Курситоръ, пришли въ такой часъ. И самъ не знаю этого. Я не имѣю объ этомъ ни малѣйшаго понятія. Если бы даже мнѣ вздумали объяснить причину, я пришелъ бы въ отчаяніе и теперь предпочитаю, чтобы мнѣ вовсе не говорили объ этомъ.
Онъ казался такимъ несчастнымъ, сидя съ подпертою руками головою, а я являлась до такой степени непрошенною гостьей, что готова была представить необходимыя извиненія. Впрочемъ, мистеръ Боккетъ взялъ это на себя.