-- Изволите видѣть, мистеръ Снагзби,-- сказалъ онъ:-- лучшее, что вы можете теперь сдѣлать, это идти вмѣстѣ съ мистеромъ Вудкортомь посмотрѣть на вашу Густеръ.
-- На мою Густеръ, мистеръ Боккетъ!-- вскричалъ мистеръ Снагзби -- Ступайте, сэръ; ступайте. Я сейчасъ самъ буду готовъ.
-- И держать свѣчку,-- продолжалъ мистеръ Боккетъ, не обращая большого вниманія на слова его:-- или держать дѣвочку, однимъ словомъ, оказывать возможную помощь, исполняя то, о чемъ васъ будутъ просить. Я полагаю, что ни одно живое созданіе не изъявитъ такой готовности на это, какъ вы; потому что вы человѣкъ учтивый, благодушный и обладаете такимъ сердцемъ, которое способно чувствовать даже за другого. Мистеръ Вудкортъ, не угодно ли будетъ вамъ посмотрѣть на больную, и если можно достать отъ нея письмо, то потрудитесь принести его мнѣ, по возможности, въ непродолжительномъ времени.
Когда они вышли, мистеръ Боккетъ усадилъ меня въ углу возлѣ очага, снялъ съ меня мокрые башмаки и сталь поворачивать ихъ передъ огнемъ; все это время онъ не переставалъ говорить.
-- Не стѣсняйтесь, пожалуйста, миссъ, тѣмъ негостепріимнымъ взглядомъ, который бросаетъ на насъ мистриссъ Снагзби; это происходитъ отъ недоразумѣнія. Она узнаетъ, въ чемъ дѣло, скорѣе узнаетъ, чѣмъ бы желала, потому что леди, подобныя ей, не любятъ отступать отъ принятаго способа выводить по догадкамъ заключенія. Я намѣренъ объяснить ей все немедленно.
Теперь, стоя на порогѣ съ мокрою шляпою и платками въ рукѣ, и самъ, представляя собою какъ-бы что-то гидравлическое, онъ обращается къ мистриссъ Снагзби.
-- Первое, что я скажу вамъ, какъ замужней женщинѣ, обладающей тѣмъ, что вы можете назвать прелестями, повѣрьте мнѣ, что если всѣ эти прелести... ну да что тутъ! вы слишкомъ хорошо знаете эту пѣсню, потому напрасно вы стали бы увѣрять меня, что вы и хорошее общество чужды другъ другу, если вы сообразите ваши прекрасныя и обворожительныя качества, которыя должны внушить вамъ увѣренность къ самой себѣ,-- такъ первое, что я скажу вамъ:-- это вы все надѣлали.
Мистриссъ Снагзби казалась встревоженною, помедлила нѣкоторое время и потомъ вопросительно пролепетала, что мистеръ Боккетъ хочетъ этимъ сказать?
-- Что хочетъ сказать мистеръ Боккетъ?-- повторяетъ онъ (и я замѣтила по лицу его, что все время, пока онъ говорилъ, онъ прислушивался, не найдено ли уже письмо, къ моему крайнему безпокойству, потому что я знала, какъ важно должно быть это письмо). Я сейчасъ объясню вамъ, что онъ хочетъ сказать вамъ. Ступайте въ театръ и посмотрите Отелло. Эта трагедія точно нарочно для васъ написана.
Мистриссъ Снагзби не безъ лукавства спросила, почему?