Ничто нельзя сравнить съ его безпечной манерой, съ его игривымъ безпристрастіемъ, съ которымъ онъ старался убѣдилъ себя. Онъ игралъ этимъ дѣломъ какъ пуховымъ мячикомъ; такого легкомыслія, мнѣ кажется, ни въ комъ нельзя увидѣть!
-- Позвольте, моя милая миссъ Соммерсонъ, изложить всѣ обстоятельства дѣла. Представьте себѣ мальчика, принятаго въ домъ и положеннаго въ постель, въ такомъ состояніи, противъ котораго я сильно возставалъ. Мальчикъ лежитъ въ постели, въ это время неожиданно является человѣкъ. Представьте себѣ человѣка, который требуетъ выдачи мальчика, принятаго въ домъ и положеннаго въ постель въ такомъ состояніи, противъ котораго я сильно возставалъ. Представьте себѣ ассигнацію, вынутую человѣкомъ, который требовалъ мальчика. Представьте себѣ Скимполя, который принялъ эту ассигнацію отъ человѣка, требующаго мальчика; представьте себѣ все это, и вы будете имѣть передъ собой всѣ факты. Прекрасно. Долженъ ли Скимполь отказаться отъ этой ассигнаціи? Почему онъ долженъ отказаться отъ нея? Скимполь возражаетъ Боккету: "къ чсму это? А ничего не смыслю въ ней... она для меня безполезна... возьмите ее назадъ". А Боккетъ продолжаетъ-таки упрашивать Скимполя принять ее. Теперь скажите, были причины со стороны Скимполя, этого ребенка безъ всякихъ предубѣжденій, принять ее? Разумѣется были. Скимполь сразу замѣтилъ ихъ. Въ чемъ же онѣ состояли? Скимполь и разсуждаетъ про себя: смотри, братецъ, вѣдь это ручная рысь, дѣятельный полицейскій офицеръ, умный человѣкъ, человѣкъ, который одаренъ особенною энергіею и необыкновенною пронырливостью, какъ въ соображеніяхъ, такъ и въ дѣйствіяхъ, который отыскиваетъ для насъ нашихъ друзей и нашихъ враговъ, когда они убѣгаютъ отъ насъ, отмщаетъ за насъ, если насъ убьютъ. Этотъ дѣятельный полицейскій офицеръ и весьма умный человѣкъ, подвизаясь на своемъ поприщѣ, усвоилъ сильное вѣрованіе съ деньги; онъ находитъ, что деньги весьма полезны для него, и дѣлаетъ ихъ весьма полезными для общества. Скажите, неужели я долженъ поколебать это вѣрованіе въ Боккетѣ, потому только, что его не достаетъ во мнѣ; неужели я ни съ того, ни съ другого долженъ притупить одно изъ орудій Боккета; неужели я долженъ лишить Боккета возможности продолжать свои полезныя подвиги? И вотъ еще. Если не простительно въ Скимполѣ принять ассигнацію, то еще не простительнѣе въ Боккетѣ предлагать ее, тѣмъ болѣе не простительно, что онъ человѣкъ свѣдущій. Между тѣмъ Скимполь хочетъ остаться о Боккетѣ при хорошемъ мнѣніи; Скимполь полагаетъ, что въ обыкновенномъ порядкѣ вещей онъ непремѣнно долженъ остаться о Боккетѣ при хорошемъ мнѣніи. Самыя общественныя постановленія убѣдительно просятъ его положиться на Боккета. И онъ полагается. Вотъ все, что онъ сдѣлалъ!
Я ничего не имѣла предложить въ отвѣтъ на это объясненіе, и потому простилась. Мистеръ Скимполь, находясь въ превосходномъ расположеніи духа, не хотѣлъ и слышать о томъ, чтобъ я ушла домой съ одной только маленькой Коавинсесъ, и вызвался проводить меня. По дорогѣ онъ занималъ меня пріятнымъ и разнообразнымъ разговоромъ, и на прощаньѣ увѣрялъ, что никогда не забудетъ отличнаго такта, съ которымъ я такъ хорошо объяснила ему его обязанности.
Случилось такъ, что послѣ этого я больше не видѣла мистера Скимполя, а потому считаю за лучшее кончить все, что я знаю изъ его исторіи. Между нимъ и моимъ опекуномъ возникла холодность, основаніемъ которой преимущественно служили его поступки, и его ничѣмъ не оправдываемое неуваженіе къ просьбамъ моего опекуна (какъ мы впослѣдствіи узнали отъ Ады) касательно Ричарда. Будучи въ долгу у моего опекуна, онъ нисколько не сожалѣлъ объ этой размолвкѣ. Лѣтъ пять спустя онъ умеръ, оставивь по себѣ дневникъ, письма и другіе матеріалы, необходимые для его біографіи; содержаніе ихъ показывало, что все человѣчество было вооружено противъ такого милаго ребенка. Многіе находили это пріятнымъ чтеніемъ, но я не прочитывала изъ нея болѣе одной мысли, которая случайно попала на глаза, когда я въ первый разъ открыла книгу. Вотъ эта мысль:
"Джорндисъ, сообща со всѣми другими, кого я зналъ, есть олицетворенное самолюбіе".
Теперь я приступаю къ той части моего разсказа, который очень, очень близко касается меня, и къ которой я вовсе не была приготовлена. Воспоминанія, пробуждавшіяся отъ времени до времени въ моей душѣ, и имѣвшія связь съ моимъ бѣднымъ прежнимъ лицомъ, пробуждались собственно потому, что они принадлежали къ тому періоду моей жизни, который миновалъ навсегда, какъ миновало мое дѣтство. Я не скрывала моихъ слабостей по этому предмету, напротивъ, я описывала ихъ такъ вѣрно, какъ только могла ихъ представить мнѣ моя память. Я надѣюсь и стану поступать такимъ образомъ до послѣднихъ словъ этихъ страницъ, которыя, я вижу, теперь весьма, весьма недалеки.
Мѣсяцы проходили незамѣтно; а моя милая подруга, подкрѣпляемая надеждами, которыя она довѣрила мнѣ, была попрежнему прекрасной звѣздочкой, освѣщавшей мрачный и печальный уголъ. Ричардъ, еще болѣе утомленный и унылый изо дня въ день являлся въ Верховный Судъ; безмолвно просиживалъ тамъ цѣлый день и, словомъ, превратился въ одну изъ тѣней, которыя бродятъ въ томъ мѣстѣ. Не знаю, право, узнавали ли въ немъ судьи того Ричарда, который явился передъ ними въ первый разъ.
Онъ до такой степени углубился въ свою тяжбу, что въ минуты болѣе пріятнаго расположенія духа признавался намъ, что если бы не Вудкортъ, онъ бы лишенъ былъ даже удовольствія подышать чистымъ воздухомъ. Одинъ только мистеръ Вудкортъ и умѣлъ развлечь его вниманіе, и иногда на нѣсколько часовъ; онъ пробуждалъ его изъ той летаргіи души и тѣла, въ которую Ричардъ погружался по временамъ, которая сильно тревожила насъ, и повторенія которой становились чаще и чаще. Моя милочка справедливо замѣчала, что онъ предается своему заблужденію еще болѣе изъ-за нея. Я нисколько не сомнѣваюсь, что его желаніе возвратить потерянное усиливалось печалью за свою молодую жену и принимало характеръ отчаянія игрока.
Я бывала тамъ, какъ я уже сказала, во всякое время дня. Вечеромъ я обыкновенно возвращалась домой съ Чарли въ наемной каретѣ; иногда мой опекунъ встрѣчалъ меня, и мы вмѣстѣ шли домой пѣшкомъ. Однажды вечеромъ онъ условился встрѣтить меня въ восемь часовъ. Я не могла уйти, какъ это всегда почти случалось, аккуратно въ назначенное время; я шила для моей подруги и оставалась сдѣлать еще нѣсколько стежекъ, чтобы кончить работу. Прошло нѣсколько минуть девятаго, когда я уложила свою маленькую рабочую корзинку, поцѣловала мою милочку и поспѣшила домой. Мистеръ Вудкортъ пошелъ со мной, потому что уже начало смеркаться.
Когда мы подошли къ обыкновенному мѣсту встрѣчи,-- это было близехонько, куда мистеръ Вудкортъ часто провожалъ меня и прежде, моего опекуна тамъ не было. Мы подождали съ полчаса, прогуливаясь взадь и впередъ, а опекунъ мои не являлся. Мы рѣшили, что ему или помѣшало что-нибудь придти, или онъ былъ уже и ушелъ; и мистеръ Вудкортъ предложилъ проводить меня до самаго дому.