Это была первая наша прогулка, кромѣ весьма коротенькой къ обыкновенному мѣсту встрѣчи съ моимъ опекуномь. Во всю дорогу мы говорили о Ричардѣ и Адѣ. Я не благодарила его словами за его вниманіе, къ нимъ, моя оцѣнка его услугъ не могла быть выражена словами; но я надѣялась, что, вѣрятно, онъ пойметъ меня въ томъ, что я такъ близко принимала къ сердцу.

Придя домой и поднимаясь по лѣстницѣ, мы увидали, что мой опекунъ и мистриссъ Вудкортъ выходили изъ дому. Мы находились въ той самой комнатѣ, въ которую я привела мою милочку, когда молодой ея обожатель, теперь такой измѣнившійся мужъ, былъ выборомъ ея неопытнаго сердца, въ ту самую комнату, иль которой мой опекунъ и я смотрѣли, какъ они выходили, озаренные лучами солнца, полные свѣтлыхъ надеждъ и такъ много обѣщавшіе.

Мы стояли у открытаго окна и смотрѣли на улицу, когда мистерь Вудкортъ заговорилъ со мной. Въ одинъ моментъ я догадалась, что онъ меня любитъ. Въ одинъ моментъ я убѣдилась, что мое лицо въ глазахъ его не потеряло прежней своей прелести. Въ одинъ моментъ я узнала, что то, что я считала сожалѣніемъ и состраданіемъ, была преданная, великодушная, вѣрная любовь. О, теперь уже слишкомъ, слишкомъ поздно было узнавать объ этомъ. Это была первая съ моей стороны безсознательная мысль. Слишкомъ поздно.

-- Когда я воротился изъ плаванія,-- говорилъ онъ:-- когда я прибылъ домой, нисколько не богаче того, какимъ ушелъ, когда я нашелъ васъ только-что вставшею послѣ тяжкой болѣзни, но до такой степени одушевленною плѣнительнымъ вниманіемъ къ другимъ, до такой степени чуждою всякаго самолюбія...

-- О, мистеръ Вудкортъ, оставьте, оставьте!-- умоляла я его.-- Я не заслуживаю вашей высокой похвалы.

Въ то время я имѣла множество самолюбивыхъ чувствъ, множество!

-- Видятъ небо, душа души моей,-- сказалъ онъ:-- что моя похвала не есть похвала любовника, но истина. Вы не знаете, что именно окружающіе васъ видятъ въ Эсѳири Соммерсонъ, какое множество сердецъ она трогаетъ и пробуждаетъ, какой высокій восторгъ и какую любовь она завоевываетъ.

-- О, мистеръ Вудкортъ,-- вскричала я:-- ужъ это слишкомъ, слишкомъ много! Я горжусь этимъ, я поставляю себѣ это въ особенную честь! Слушая васъ, я невольно проливаю слезы радости и печали -- радости, что я заслужила такую любовь, печали, что я не умѣла заслужить ее лучше; впрочемъ, я не имѣю даже права думать о вашемъ восторгѣ и вашей любви.

Я сказала это скрѣпя сердце; когда онъ хвалилъ меня такимъ образомъ, и когда я слышала, какъ голосъ его дрожалъ отъ увѣренности въ справедливости своихъ словъ, я желала быть болѣе достойною его похвалы. Но время еще не ушло для этого. Только сегодня вечеромъ я прочитала эту непредвидѣнную страницу въ моей жизни, но я въ то же время дала себѣ обѣщаніе быть достойнѣе въ теченіе всей моей жизни. Это было для меня утѣшеніемъ, эту служило мнѣ поводомъ къ моему исправленію, и я всегда чувствовала, какъ, при одной мысли объ этомъ, во мнѣ пробуждалось сознаніе своего достоинства, которымъ я была обязана ему.

Онъ нарушилъ молчаніе.