Мистеръ Боккетъ дѣйствительно поправилъ его съ быстротою молніи. Несмотря на кашель мистера Смолвида и на его злобныя восклицанія: "О, мои кости!... О, Боже мой!.. У меня захватываетъ духъ!.. Я теперь хуже моей адской трещетки!" мистеръ Боккетъ продолжалъ съ прежней непринужденной манерой:
-- Я имѣлъ привычку отъ времени до времени навѣщать васъ, и вы рѣшились довѣрить мнѣ свою тайну, не такъ-ли?
Мнѣ кажется, не возможно было бы выразить согласіе на этотъ вопросъ съ такимъ нерасположеніемъ, съ такой досадой, съ какими выразилъ его мистеръ Смолвидъ. Но всему было видно, что мистеръ Боккетъ былъ самый послѣдній человѣкъ, которому старикъ рѣшился бы довѣрить свою тайну, еслибъ только имѣлъ малѣйшую возможность обойтись безъ него.
-- Вотъ я и занялся съ вами этимъ дѣломъ, и мы кончили его наипріятнѣйшимъ образомъ. Я подтвердилъ ваши весьма основательныя опасенія, объяснилъ вамъ, что, утаивъ это завѣщаніе, вы бы накликали на себя страшную бѣду,-- сказалъ мистеръ Боккетъ выразительно:-- и вслѣдствіе этого, вы мнѣ обѣщаете передать этотъ документъ, безъ всякихъ условій, нынѣшнему мистеру Джорндису. Если документъ окажется имѣющимъ какую-нибудь важность, то предоставите самому мистеру Джорндису назначить вамъ вознагражденіе; такъ-ли было рѣшено между нами, или нѣтъ?
Мистеръ Смолвидъ соглашается съ прежнимъ нерасположеніемъ.
-- Вслѣдствіе этого,-- сказалъ мистеръ Боккетъ, оставляя свою непринужденность и вдругъ принимая на себя видъ дѣлового человѣка:-- духовное завѣщаніе въ настоящую минуту вы имѣете при себѣ, и единственная вещь, которую вамъ остается сдѣлать, это немедленно вручить его по принадлежности!
Бросивъ на насъ еще одинъ косвенный взглядъ, мистеръ Боккетъ торжественно потеръ себѣ носъ указательнымъ пальцемъ, устремивъ взоры на своего довѣрчиваго друга, и протянулъ свою руку, готовую принять документъ для передачи его моему опекуну. Не безъ большого, однако же, нерасположенія дѣлалось это и не безъ увѣреній со стороны мистера Смолвида, что онъ бѣдный человѣкъ, что онъ живетъ трудами и что онъ полагается на великодушіе мистера Джорндиса, который не допуститъ его понести потерю черезъ свою честность. Онъ медленно вынулъ изъ бокового кармана пожелтѣвшую, покрытую пятнами, опаленную и съ обожженными углами бумагу, какъ-будто она много лѣтъ тому назадъ была брошена въ огонь и тотчасъ же изъ него вытащена. Мистеръ Боккетъ не терялъ времени перенесть эту бумагу отъ мистера Смолвида къ мистеру Джорндису. Вручая ее моему опекуну, онъ прошепталъ, прикрывъ рукой ротъ:
-- Не зналъ, какъ сторговаться съ ними. Шумъ такой подняли, что и Боже упаси! Я назначилъ двадцать фунтовъ за нее. Сначала жадные внучата накинулись на него, вѣроятно, потому, что имъ больно не нравится его безразсудно долгая жизнь, а потомъ, какъ бѣшеныя собаки, напустились другъ на друга! Клянусь честью, въ этомъ семействѣ каждый готовъ продать другъ друга за какой-нибудь фунтъ или за два, исключая, впрочемъ, старухи, да и то потому только, что она черезчуръ слаба: барыши ей не идутъ ужъ и на умъ.
-- Мистеръ Боккетъ,-- сказалъ мой опекунъ:-- какую бы пользу ни оказала эта бумага, все-же я крайне обязанъ вамъ; по мѣрѣ ея важности, я поставляю себѣ въ непремѣнную обязанность вознаградить мистера Смолвида.
-- Слышите! Не по мѣрѣ вашихъ желаній,-- сказалъ мистеръ Боккетъ, дружелюбно обращаясь къ мистеру Смолвиду:-- вы, пожалуйста. не надѣйтесь на это, но по мѣрѣ важности духовнаго завѣщанія.