-- Пойми меня, мой добрый другъ. Я не сомнѣвался, что, при твоей почтительности и преданности, ты была бы довольна и счастлива со мной; но я увидѣлъ, съ кѣмъ бы ты была счастливѣе. Нисколько не удивительно, что я проникъ его тайну въ то время, какъ бабушка Дорденъ оставалась въ совершенномъ невѣдѣніи карательно ея. Я долго пользовался откровенностью Аллана Вудкорта, между тѣмъ какъ онъ до вчерашняго дня, и то за нѣсколько часовъ до твоего пріѣзда, не зналъ моихъ намѣреній и плановъ. Впрочемъ, я не хотѣлъ, чтобы прекраснѣйшій образъ моей Эсѳири былъ навсегда утраченъ; я не хотѣлъ, чтобы хотя одна крошка добродѣтелей моей милой питомицы осталась незамѣченною и лишена была должнаго возмездія; я не допустилъ бы ее страдать въ фамиліи Морганъ-ап-Керригъ, нѣтъ, ни за вѣсъ золота изъ всѣхъ горъ Валлиса!
Онъ остановился, чтобъ поцѣловать меня въ голову, и я снова заплакала. Я чувствовала, какъ будто восторгъ, пробуждаемый въ душѣ моей похвалами, былъ тяжелъ для меня.
-- Перестань, маленькая хозяюшка! Не плачь, этотъ день долженъ бытъ днемъ радости. Я ждалъ этого дня мѣсяцы и мѣсяцы. Мнѣ остается сказать тетенькѣ Тротъ еще нѣсколько словъ. Рѣшившись не бросать ни одного атома изъ достоинства моей Эсѳири, я пригласилъ мистриссъ Вудкортъ на тайное совѣщаніе. "Послушайте, сударыня -- сказалъ я,-- я ясно замѣчаю и вдобавокъ знаю навѣрное, что вашъ сынъ любитъ мою питомицу. Я увѣренъ также, что моя питомица любитъ вашего сына; но она готова пожертвовать своей любовью чувству долга и признательности, и пожертвуетъ ею такъ вполнѣ, такъ совершенно, такъ религіозно, что вы бы никогда не замѣтили этого, хотя и слѣдите за ней день и ночь". И потомъ я разсказалъ ей всю нашу исторію, нашу общую, твою и мою. "Послѣ этого, сударыня -- сказалъ я -- не угодно ли вамъ пріѣхать къ намъ и пожить съ нами. Пріѣзжайте и смотрите за моимъ дитятей съ часу на часъ; замѣчайте все, что можно замѣтить противъ ея родословной, а эти замѣчанія по вашему мнѣнію будутъ состоять въ томъ-то и томъ-то (я вѣдь не люблю много церемониться); и когда вы хорошенько обдумаете этотъ предметъ, тогда скажите мнѣ, что значитъ въ дѣлѣ любви старинное происхожденіе". Но надобно отдать честь ея старой валлійской крови, моя милая!-- вскричалъ мой опекунъ съ энтузіазмомъ:-- я полагаю, что сердце, которое, она одушевляетъ, бьется такъ же горячо и съ такою же любовью къ бабушкѣ Дорденъ, какъ и мое!
Онъ тихо поднялъ мою голову и въ то время, какъ я прильнула къ нему, поцѣловалъ меня разъ съ своей прежнею отеческой нѣжностью, еще разъ и еще. О, какъ ясно понимала я теперь его манеру, съ которой онъ какъ будто защищалъ меня, и которой-я такъ долго не могла понять!
-- Еще одно и послѣднее слово. Когда Алланъ Вудкортъ говорилъ съ тобой, моя милая, онъ говорилъ съ моего вѣдома и согласія; но я отнюдь не ободрялъ его, потому что эти сюрпризы должны были служить для меня величайшей наградой, и мнѣ было бы жаль разстаться хотя съ малѣйшей ея частичкой. Онъ долженъ былъ придти ко мнѣ и сказать все, что происходило, и онъ сдѣлалъ это. Милая моя, добрая Эсѳирь, Алланъ Вудкортъ стоилъ подлѣ твоего отца, когда онъ лежалъ мертвый, стоялъ подлѣ твоей матери... Вотъ и Холодный Домъ передъ тобой. Сегодня я передаю этотъ домъ его маленькой владѣтельницѣ, и, передъ Богомъ! сегодня самый свѣтлый день во всей моей жизни!
Онъ всталъ и приподнялъ меня. Мы уже были не однѣ. Мой мужъ, я называю его этимъ именемъ вотъ уже ровно семь счастливыхъ лѣтъ, стоялъ подлѣ меня.
-- Алданъ, -- сказалъ мой опекунъ:-- прими отъ меня добровольный даръ, лучшую жену, какую когда либо имѣлъ человѣкъ. Что еще больше могу я сказать какъ только то, что ты ее заслуживаешь! Прими вмѣстѣ съ ней и этотъ маленькій домъ, который она тебѣ приноситъ. Ты знаешь, Алланъ, что она сдѣлаетъ изъ него; ты знаешь, что она сдѣлала изъ его тезки. Позвольте мнѣ иногда полюбоваться въ немъ вашимъ счастіемъ. И чѣмъ же я жертвую? Ничѣмъ, ничѣмъ.
Онъ еще разъ поцѣловалъ меня, и когда снова заговорилъ со мной, въ глазахъ его, стояли слезы:
-- Эсѳирь, мое неоцѣненное дитя, послѣ столь многихъ лѣтъ, вѣдь и это нѣкоторымъ образомъ похоже на разлуку. Я знаю, что моя ошибка не обошлась тебѣ безъ слезъ. Прости твоему старому опекуну, позволь ему занимать въ твоемъ сердцѣ прежнее мѣсто и вычеркни его поступокъ изъ твоей памяти. Алланъ, прими это милое созданіе!
Онъ выдвинулся впередъ изъ-подъ зелени древесныхъ листьевъ, остановился озаренный солнечнымъ свѣтомъ, и обернулся къ намъ съ веселымъ лицомъ.