Какъ бы то ни было, мистеръ Гуппи и мистеръ Джоблингъ соединенными силами повели мистриссъ Гуппи, совершенно противъ ея желанія, съ лѣстницы, и вмѣстѣ съ тѣмъ какъ она спускалась ступенькою ниже, голосъ ея поднимался нотою выше; она непремѣнно требовала, чтобы мы убирались вонъ и искали другихъ лучше ихъ, а главнѣе всего, чтобъ мы убирались вонъ.
LXV. Вступленіе въ свѣтъ.
Засѣданія начались, и мой опекунъ получилъ отъ мистера Кенджа увѣдомленіе, что тяжба будетъ въ докладѣ черезъ два дня. Имѣя хотя и слабую надежду на вновь открытое духовное завѣщаніе, я безпокоилась насчетъ окончанія тяжбы и въ назначенный день условилась съ Алланомъ идти въ судъ. Ричардъ быль чрезвычайно взволнованъ и до такой степени слабъ, хотя болѣзнь его все еще была только душевная, что подруга моя въ особенности теперь нуждалась въ утѣшеніи. Впрочемъ она не совсѣмъ еще покидала надежды на помощь, которая должна была явиться къ ней съ окончаніемъ тяжбы и не падала духомъ.
Засѣданія происходили въ Вестминстерѣ. Тяжба разсматривалась въ этомъ мѣстѣ, быть можетъ, уже сотни разъ, но я никакъ не могла, усвоить идею, что и на этотъ разъ разсмотрѣніе ея приведетъ къ какому нибудь результату. Мы вышли изъ дому тотчасъ послѣ завтрака, чтобы во время поспѣть въ Вестминстеръ Голлъ, и шли по многолюднымъ улицамъ (такъ пріятно и такъ странно это казалось мнѣ!) одни.
Въ то время, какъ мы подвигались впередъ, составляя планы, что бы намъ сдѣлать для Ричарда и Ады, я услышала., что меня кто-то кликалъ: "Эсѳирь! Моя милая Эсѳирь! Эсѳирь!" Я оглянулась и увидѣла, что это была Кадди Джеллиби. Высунувъ свою голову изъ маленькой кареты, которую она нанимала, чтобъ ѣздить къ своимъ ученицамъ (такъ много ихъ было у нея теперь), какъ будто она хотѣла обнять меня за сто шаговъ. Я написала ей обо всемъ, что опекунъ мой сдѣлалъ, но не имѣла ни минуты времени съѣздить и повидаться съ ней. Разумѣется, мы вернулись назадъ. Признательная Кадди была въ такомъ восторгѣ, съ такимъ удовольствіемъ вспоминала о вечерѣ, когда принесла мнѣ букетъ цвѣтовъ, такое сильное имѣла расположеніе сжимать мое лицо (шляпку и все другое) между своими руками, и вообще поступала съ такой изступленной радостью, называя меня такимъ множествомъ милыхъ именъ и увѣряя Аллана, что я и Богъ знаетъ какое сдѣлала для нея благодѣяніе, что я принуждена была сѣсть къ ней въ карету и успокоить ее, позволивъ ей говорить и дѣлать, что ей угодно. Алланъ оставался у окна кареты, былъ доволенъ не менѣе Кадди; а я была довольнѣе ихъ обоихъ. Наконецъ къ крайнему своему удивленію я вышла изъ кареты, смѣясь, раскраснѣвшись, въ измятомъ платьѣ и смотрѣла на Кадди, которая въ свою очередь смотрѣла на насъ, пока карета не скрылась изъ виду.
Черезъ это мы опоздали на четвергъ часа, и когда подошли къ Вестминстеръ-Голлу, мы узнали, что засѣданіе уже началось. Хуже того, мы увидѣли такое необыкновенное стеченіе народа въ Верховномъ Судѣ, что весь залъ набитъ былъ биткомъ, и мы не могли ни видѣть, ни слышать, что происходило въ немъ. Казалось, что тамъ говорилось что-то смѣшное, потому что отъ времени то времени раздавался громкій хохотъ и крикъ: "молчаніе!" Казалось, что тамъ происходило что то интересное, потому что каждый старался протискаться ближе къ членамъ присутствія. Казалось, что тамъ происходило что-то очень забавное для адвокатовъ, потому что, когда нѣсколько молодыхъ присяжныхъ, въ парикахъ и въ мантіяхъ, вышли изъ зала, и когда одинъ изъ нихъ началъ разсказывать своимъ товарищамъ о томъ, что дѣлалось внутри, всѣ они засунули руки въ карманы и, какъ говорится, помирали со смѣху.
Мы спросили стоявшаго подлѣ насъ джентльмена, какое дѣло разсматривается въ засѣданіи? Онъ отвѣчалъ, что тяжба Джорндисъ и Джорндисъ. Мы спросили его, не знаетъ ли онъ, что тамъ дѣлается по этой тяжбѣ? Онъ отвѣчалъ, что не знаетъ; да и никто не знаетъ; однако сколько онъ могъ разслушать, такъ тяжба кончилась.
-- Кончилась только на сегодня?-- спросили мы
-- Нѣтъ,-- отвѣчалъ онъ:-- кончилась совсѣмъ.
-- Кончилась совсѣмъ!