Но мистриссъ Гуппи положительно отказывалась выйти изъ комнаты. Она не хотѣла и слышать объ этомъ.
-- Убирайтесь вы сами вонъ,-- вскричала она моему опекуну:-- что вы думаете о себѣ? Развѣ мой сынъ не стоитъ васъ? Вы бы постыдились самихъ себя. Убирайтесь вонъ отсюда!
-- Послушайте, прекрасная леди,-- отвѣчалъ мой опекунъ:-- совсѣмъ несообразно съ здравымъ разсудкомъ просить меня убираться вонъ изъ моей квартиры.
-- А мнѣ какое дѣло!-- кричала мистриссъ Гуппи.-- Убирайтесь вонъ отсюда! Если мы не хороши для васъ, такъ ищите себѣ другихъ лучше насъ. Убирайтесь вонъ, я говорю, и ищите другихъ!
Быстрая перемѣна въ обращеніи мистриссъ Гуппи и переходъ изъ смѣшного тона въ тонъ оскорбительный были для меня совершенно неожиданны.
-- Убирайтесь вонъ отсюда и ищите другихъ,-- повторяла мистриссъ Гуппи:-- убирайтесь вонъ!
Повидимому ничто такъ сильно не удивляло матушку мистера Гуппи и не увеличивало ея негодованія, какъ наше невниманіе къ ея словамъ.
-- Что же вы думаете?-- кричала она:-- чего же вы ждете здѣсь?
-- Матушка,-- прервалъ ея сынъ, постоянно держась впереди ея и отталкивая ее плечомъ своимъ, въ то время, какъ она съ угрожающимъ видомъ покушалась броситься на моего опекуна:-- матушка, замолчите ли вы?
-- Нѣтъ, Вильямъ,-- отвѣчала она:-- не хочу молчать! Не замолчу, пока они не уберутся отсюда!