LXVII. Окончаніе разсказа Эсѳири.
Аккуратно семь счастливыхъ лѣтъ я пробыла владѣтельницей Холоднаго Дома. Нѣсколько словъ, которыя остается, прибавить къ моему разсказу, будутъ скоро написаны; и тогда я и неизвѣстный другъ, для котораго пишу, разлучимся навсегда. Разлучимся не безъ пріятнаго воспоминанія съ моей стороны и, надѣюсь, безъ сожалѣнія съ его или съ ея стороны.
Мою милочку передали мнѣ на руки, и въ теченіе многихъ недѣль я отъ нея не отходила. Младенецъ, надѣлавшій такихъ хлопотъ, родился прежде, чѣмъ обложили дерномъ могилу его отца. Онъ быль мальчикъ, и я, мой мужъ и мой опекунъ дали ему имя отца.
Помощь, которую ожидала моя милочка, явилась къ ней, хотя, по премудрому промыслу, совершенно съ другой стороны. Этотъ младенецъ былъ посланъ на утѣшеніе и возстановленіе здоровья своей матери. Когда я увидѣла силу слабой маленькой рученки, когда я замѣтила, до какой степени одно ея прикосновеніе заживляло раны въ сердцѣ моей милочки и пробуждало въ ней уснувшія надежды, я получила новое понятіе и благости и милосердіи Отца Небеснаго.
Они поправлялись; и я начала замѣчать, что милая моя подруга приходила въ мой деревенскій садикъ и гуляла въ немъ, держа малютку на рукахъ. Я была тогда замужемъ. Я была счастливѣйшею изъ счастливыхъ.
Около этого времени къ намъ пріѣхалъ мой опекунъ и спросилъ Аду, когда она воротится домой?
-- Оба Холодные Дома твои, душа моя,-- сказалъ онъ:-- но старшему изъ нихъ въ этомъ отношеніи должно отдать преимущество. Когда ты и твой милый ребенокъ достаточно поправитесь, то, пожалуйста, пріѣзжайте и занимайте свой домъ.
Ада назвала его своимъ неоцѣненнымъ кузеномъ Джономъ.
-- Нѣтъ,-- сказалъ онъ:-- теперь я болѣе, чѣмъ прежде, долженъ называться твоимъ опекуномъ.
И, дѣйствительно, теперь онъ вполнѣ былъ опекуномъ ея и ея ребенка и имѣлъ полное право удержать за собой прежнее имя. Поэтому она назвала его и по сіе время называетъ своимъ опекуномъ. Дѣти не иначе знали его, какъ подъ этимъ именемъ. Я говорю: дѣти... вѣдь и у меня двѣ маленькія дочери.