-- Чего же я задумывался,-- сказалъ вдругъ Тоби, выпрямляясь во весь ростъ,-- я кажется, скоро забуду, какъ меня зовутъ!-- Вѣдь это рубцы!
И дѣйствительно это были рубцы. Мэгъ вполнѣ счастливая, заявила отцу, что онъ черезъ полъ минуты признается, что никогда не ѣлъ такихъ вкусныхъ рубцовъ.
-- И такъ, отецъ -- сказала она, торопясь открыть корзину,-- я сейчасъ постелю скатерть. Блюдо завернуто въ платокъ и я думаю, что это не будетъ нарушеніемъ закона, если я сдѣлаю изь этого платка скатерть, разъ мнѣ хочется устроить все какъ слѣдуетъ. Не такъ ли, папа?
-- Думаю, что такъ, дорогая,-- отвѣчалъ Тобн.
-- Но вѣдь каждый день приноситъ съ собою новые законы. И какъ я тебѣ недавно прочла въ газетѣ, какой-то судья объявилъ, что мы, бѣдный классъ населенія, должны знать всѣ законы. Ха, ха! какъ онъ ошибается! Какъ могъ онъ считать насъ такими учеными?
-- Да, дочка,-- отвѣчалъ Тоби;-- но какъ бы они восторгались тѣмъ изъ насъ, кто бы ихъ дѣйствительно зналъ. Онъ бы разжирѣлъ отъ такихъ познаній и былъ бы извѣстенъ всѣмъ мѣстнымъ господамъ. Навѣрное!
-- Во всякомъ случаѣ онъ бы съ аппетитомъ пообѣдалъ, если-бы отъ его обѣда несся такой вкусный запахъ, какъ отъ твоего,-- весело возразила Мэгъ.-- Гдѣ ты хочешь ѣсть,-- на тумбѣ или на ступенькахъ крыльца? Подумай, какая роскошь имѣть такой богатый выборъ!
-- Сегодня на ступенькахъ, мой ангелъ,-- отвѣчалъ Тоби,-- по случаю сухой погоды, а на тумбѣ во время дождя. Крыльцо всегда удобнѣе, такъ какъ тамъ есть гдѣ сѣсть, но въ сырую погоду тамъ на ступенькахъ можно схватить ревматизмъ.
-- Здѣсь, такъ здѣсь!-- захлопала въ ладоши Мэгъ, возясь съ приготовленіемъ стола.-- Я все приготовила, обѣдъ поданъ! Какъ онъ соблазнителенъ! Не такъ ли, папочка? Ну, приступай!
Съ той минуты, какъ Тоби отгадалъ содержимое корзинки, онъ не отрывалъ своего взгляда отъ дочери, находясь въ глубокомъ раздумьи. Онъ говорилъ какъ то разсѣянно, очевидно, далеко ушедши мыслями отъ того, что происходило вокругъ него. Хотя всѣ думы его и чувства были заняты исключительно дочерью, но онъ не видѣлъ ее такою, какою она стояла передъ нимъ. Передъ его глазами проходили неясныя картины ея будущаго, той драмы ея жизни, какую онъ представлялъ себѣ. Веселый голосъ Мэгъ вернулъ его къ дѣйствительности; оцъ съ грустью встряхнулъ головою, какъ человѣкъ, желающій отдѣлаться отъ гнетущихъ мыслей и подошелъ къ ней. Въ то мгновеніе, какъ онъ собирался сѣсть, раздался звонъ колоколовъ.