-- Да проститъ меня, Богъ!-- воскликнулъ Тоби, опуская вилку и ножъ.-- Голубка моя, дорогая моя Мэгъ! Что же ты сама не скажешь мнѣ какое я животное?
-- Что ты это, папа?...
-- Я спокойно здѣсь сижу,-- отчаявался Тоби,-- объѣдаюсь, напиваюсь, а ты стоишь передо мною, безъ всякаго сомнѣнія, голодная и ни слова не говоришь мнѣ объ этомъ, между тѣмъ, какъ...
-- Но я уже поѣла,-- отвѣчала со смѣхомъ дѣвушка.-- У меня тоже былъ обѣдъ!
-- Что ты говоришь?-- возразилъ Тоби.-- Мыслимо ли, развѣ мыслимо, чтобы у насъ съ тобою могло быть въ одинъ и тотъ же день два обѣда? Это невозможно! Я также легко могу повѣрить этому, какъ и тому, что въ одинъ годъ можетъ быть дважды Новый Годъ, или, чтобы я всю жизнь могъ имѣть золотой, не размѣнявъ его!
-- И тѣмъ не менѣе я обѣдала,-- повторила Мэгъ, приблизившись къ отцу -- и, если ты будешь спокойно продолжать свой обѣдъ, то я тебѣ разскажу, какъ и также гдѣ я достала эти рубцы и... и еще кое что.
Тоби недовѣрчиво взглянулъ на дочь, но она смотрѣла на него яснымъ взглядомъ и положивъ ему на плечи руки, уговаривала его чтобы онъ ѣлъ, не давая простыть обѣду. Тоби взялъ ножъ и вилку и вновь приступилъ къ ѣдѣ, но съ меньшимъ оживленіемъ, покачивая недовольно головою.
-- Я обѣдала, папа,-- сказала послѣ мимолетнаго колебанія Мэгъ,-- съ... съ Ричардомъ. Онъ пропустилъ часъ своего обѣда, но взялъ его съ собою, когда пришелъ ко мнѣ и мы... мы его съѣли вмѣстѣ.
Тоби выпилъ глотокѣ пива, щелкнулъ губами и видя, что дочь ждетъ, ограничился краткимъ восклицаніемъ:
-- А!