-- Вотъ и я не видала и не слыхала его еще до сихъ поръ, повторяла мистриссъ Блоссъ.
-- Вы вѣрно услышите его ныньче на ночь, я могу вамъ обѣщать это, отвѣчала мистриссъ Тоббсъ: -- онъ обыкновенно долго стонетъ по вечерамъ въ воскресенье.
-- Никто еще не интересовалъ меня такъ во всю жизнь! восклицала мистриссъ Блоссъ.
Два удара въ дверь прервали разговоръ: слуга доложилъ о пріѣздѣ доктора Уоскея, который вслѣдъ за тѣмъ вошелъ въ комнату. Это былъ маленькій краснощокій человѣчекъ, одѣтый весь въ черное, въ сильно накрахмаленномъ бѣломъ галстухѣ. У него была большая практика и куча денегъ, которыя онъ нажилъ, постоянно исполняя самыя странныя причуды прекрасной половины семействъ, у которыхъ онъ лечилъ. Мистриссъ Тиббсъ хотѣла было уйти; но ее удержали.
-- Такъ-то-съ, мистриссъ! какъ наши дѣла? спросилъ Уоскей внушающимъ довѣріе голосомъ.
-- Очень плохо, докторъ,-- очень плохо, произнесла мистриссъ Блоссъ шопотомъ.
-- А! намъ надо беречься,-- надо очень беречься, сказалъ снисходительный Уоскей, попробовавъ пульсъ интересной паціентки.-- А какъ нашъ аппетитъ?
Мистриссъ Блоссъ поникла головой.
-- Нашъ другъ требуетъ внимательныхъ попеченій, сказалъ Уоскей, обращаясь къ мистриссъ Тиббсъ, которая соглашалась со всѣми словами доктора.-- Я надѣюсь, впрочемъ, продолжалъ онъ: -- что, при помощи всеблагого Провидѣнія, намъ удастся еще возвратигь ей прежнія силы.
Мистриссъ Тиббсъ съ ужасомъ вообрааила себѣ, что должно выйти изъ паціентки, когда въ ней еще прибавится силы.