-- Не правда ли, что вы не видали ничего, что бы могло сравниться съ выѣздомъ капитана Росса?
-- Ничего, отвѣчалъ патріотъ, съ свойственнымъ ему спокойствіемъ: -- здѣсь ничего; но въ Дублинѣ....
-- Я видѣлъ графа Канкея и капитана Физтомсона въ саду, сказалъ Уйсботтль: -- они были, кажется, очень довольны.
-- Доказательство, что въ самомъ дѣлѣ это было очень хорошо! проворчалъ Ивенсонъ.
-- Говоря вообще, вечеръ былъ пріятенъ, сказалъ со вздохомъ Гоблеръ: -- только я схватилъ тамъ ужасную простуду, которая еще болѣе развила мою болѣзнь; я долженъ былъ взять нѣсколько душей, прежде чѣмъ рѣшился выйти изъ комнаты.
-- Славная вещь эти душъ-бады! произнесъ Уйсботтль.
-- Спасительная вещь! замѣтилъ Тонкинсъ.
-- Чудесная! присовокупилъ съ своей стороны о'Блери, никогда ее видавшій самыхъ душей, а встрѣчавшій лишь гдѣ-то мастера, который приготовлялъ ихъ.
-- Несносная машина! вскричалъ Ивенсонъ, который простиралъ свою ненависть на все одушевленное и неодушевленное.
-- По вашему и это несносно, мистеръ Ивенсонъ! сказалъ Гоблеръ, тономъ сильнаго негодованія.-- Посмотрите на пользу, которую они приносятъ, вспомните, сколькимъ людямъ они спасли жизнь, вызывая наружу испарину.