-- Гдѣ?
-- Здѣсь.
И темная фигура мистриссъ Тиббсъ показалась въ окошкѣ надъ лѣстницей, подобно призраку.
-- Вотъ дорога, мистриссъ Тиббсъ, продолжалъ шопотомъ заговорщикъ: -- дайте мнѣ руку, ступайте сюда; кто бы ни были наши враги, а ужь мы откроемъ ихъ! На васъ вѣдь нѣтъ башмаковъ?
-- Нѣтъ, отвѣчала миніатюрная мистриссъ Тиббсъ, едва будучи къ состояніи говорить, потому что дрожала всѣмъ тѣломъ.
-- Хорошо! я тоже снялъ сапоги: значитъ мы можемъ подойти вплоть къ двери коридора и слушать черезъ перила, продолжалъ Ивенсонъ.
Такимъ образомъ на цыпочкахъ спускались они по лѣстницѣ; полъ трещалъ подъ ними, какъ катокъ, приведенный въ движеніе прачками въ субботу послѣ бани.
-- Тутъ Уйсботтль и еще кто-то, готовъ пари держать, проговорилъ радикалъ, шопотомъ, когда они послушали нѣсколько минутъ.
-- Тише: дайте прислушаться, что они говорятъ! воскликнула мистриссъ Тиббсъ, въ которой желаніе удовлетворить собственное любопытство заглушало теперь всѣ другія чувства.
-- Ахъ! если бы я могла повѣрить вамъ, сказалъ кокетливо женскій голосъ: -- я бы принесла всю жизнь свою въ жертву барынѣ.