Дикъ приподнялъ колѣнями одѣяло, такъ что образовался высокій конусъ, и на лицѣ его появилось чрезвычайно озабоченное выраженіе. Дѣвочка тотчасъ же умолкла и погрозила пальцемъ. Конусъ исчезъ, но озабоченное выраженіе лица осталось.
— Слышу, продолжала дѣвочка, — м-ръ Брассъ говоритъ миссъ Сэлли: „Честное слово“, говоритъ, „мы играемъ въ опасную игру; она можетъ вовлечь насъ въ большія непріятности, я, просто, боюсь“. А она говоритъ ему на это — вы знаете, она съ нимъ не церемонится. „Ты“, говоритъ, „мокрая курица и больше ничего. Тебѣ бы“, говоритъ, „быть бабой, а мнѣ — мужчиной. Вѣдь ты знаешь“, говоритъ, „что мы больше всего дохода имѣемъ черезъ Квильпа!“ — „Это правда“, говоритъ Брассъ. „Благодаря ему, мы постоянно пускаемъ по-міру то одного, то другого“, — „И это, говоритъ, вѣрно. Что-жъ за бѣда, если по желанію нашего главнаго кліента мы упечемъ въ тартарары какого-то Кита!“
— Правда, правда, говоритъ м-ръ Брассъ. — Потомъ они пошептались о чемъ-то и долго смѣялись. „Ничего, молъ, тутъ опаснаго нѣтъ, если только взяться за дѣло какъ слѣдуетъ“. Наконецъ, м-ръ Брассъ вытащилъ изъ кармана портмонэ. „Ну, хорошо, говоритѣ, мы вотъ какъ сдѣлаемъ. У меня какъ разъ есть банковый билетъ Квильпа, въ 5 ф. стерлинговъ. Завтра утромъ Китъ долженъ придти къ нашему жильцу. Когда онъ будетъ у него наверху, ты уйдешь изъ конторы; м-ра Ричарда я куда нибудь ушлю, зазову къ себѣ Кита, и во время разговора незамѣтно суну билетъ въ его шляпу. Я такъ устрою, чтобы нашелъ-то его въ шляпѣ м-ръ Ричардь: онъ и будетъ свидѣтелемъ. „Ну, ужъ“, говоритъ, „если это не поможетъ намъ избавить Квильпа отъ мальчишки, такъ чортъ его знаетъ, что тутъ и дѣлать“. Миссъ Сэлли засмѣялась, сказала, что онъ хорошо придумалъ, и тутъ они встали, собираясь уходить. Я испугалась, какъ бы меня не поймали подъ дверью и убѣжала внизъ. Вотъ и все.
Дѣвочка такъ разволновалась сама, разсказывая эту исторію, что ужъ не пыталась успокоить Дика, когда тотъ приподнялся на постели и тревожно спросилъ ее — говорила ли она кому нибудь о томъ, что подслушала у дверей.
— Кому-жъ я могла говорить? Мнѣ такъ было страшно, что я даже думать объ этомъ боялась. Я надѣялась, что молодого человѣка отпустятъ на свободу. Когда я тѣмъ-же манеромъ узнала, что его обвинили въ томъ, въ чемъ онъ вовсе не былъ виноватъ, ни васъ, ни жильца уже не было въ домѣ, да къ тому я все равно побоялась-бы открыть такую тайну. Когда же я пришла къ вамъ, вы уже лежали безъ памяти. Какой толкъ вышелъ бы изъ этого, еслибъ я стала вамъ разсказывать?
— Маркиза, промолвилъ Дикъ, стащивъ съ головы ночной колпакъ и швырнувъ его на другой конецъ комнаты. — Если бы вы были такъ добры, вышли бы на минуту посмотрѣть, какая на дворѣ погода. Я въ это время встану и одѣнусь.
— Что вы, Богъ съ вами! Да развѣ это возможное дѣло? воскликнула маленькая сидѣлка.
— Такъ надо. — Больной оглянулъ комнату ища чего-то глазами. — Гдѣ мое платье?
— Боже мой, какъ я рада, что у васъ нѣтъ никакого платья!
— Сударыня… началъ было Дикъ удивленный.