— Совершенно вѣрно, опять поддакнули собесѣдники.
— Вотъ поэтому-то и выходитъ, что выгоднѣе держать безполезныхъ великановъ въ обозѣ. Тамъ они обыкновенно проводятъ всю остальную жизнь и, конечно, не платятъ ни копѣйки за свое содержаніе, говорилъ Веффинъ, очень убѣдительно махая трубкой. — Нѣсколько лѣтъ тому назадъ, одинъ великанъ, изъ негровъ, ушелъ изъ обоза и нанялся въ Лондонѣ разносчикомъ объявленій за самую ничтожную плату. И что-жъ! Онъ очень скоро послѣ того умеръ. Я не имѣю ни малѣйшаго желанія бросать тѣнь на кого бы то ни было, — и Веффинъ торжественно обвелъ глазами все собраніе, — скажу только одно: онъ наносилъ ущербъ торговлѣ, и… и умеръ Содержатель таверны вздохнулъ и посмотрѣлъ на Джерри, а тотъ кивнулъ ему въ отвѣтъ и угрюмо промолвилъ, что онъ помнитъ это происшествіе.
— Разумѣется, вы должны его помнить, многозначительно подтвердилъ Веффинъ. — Общественное мнѣніе было противъ великана: всѣ говорили, что такъ ему по дѣломъ. Во время оно, у старика Мондерса, знаете, того знаменитаго Мондерса, что содержалъ 23 труппы заразъ, въ зимнее время, по окончаніи сезона, въ его коттэджѣ въ СпаФильдѣ, живало по 8 карликовъ — мужчинъ и женщинъ. За столомъ имъ прислуживали 8 состарѣвшихся великановъ въ зеленыхъ фракахъ, красныхъ панталонахъ и голубыхъ чулкахъ. Между карликами былъ одинъ старикъ, такой злой, что если великанъ не тотчасъ исполнялъ его приказаніе, онъ кололъ его булавкой въ ногу, — выше ноги, къ своему величайшему сожалѣнію, онъ не могъ достать. Самъ Мондерсъ мнѣ это разсказывалъ.
— А что дѣлаютъ со старыми карликами? спросилъ хозяинъ.
— Чѣмъ старѣе карликъ, тѣмъ выше ему цѣна. Когда у карлика волосы сѣдые и все лицо въ морщинахъ, тутъ ужъ нечего сомнѣваться, что это дѣйствительно карликъ, а не ребенокъ. Такъ-то-съ, продолжалъ Веффинъ, — если великанъ сталъ слабъ въ колѣняхъ и не можетъ стоять прямо, во весь ростъ, сдавайте его въ обозъ, но ни подъ какимъ видомъ, какъ бы васъ ни уговаривали, не отпускайте его отъ себя.
Въ то время, какъ Веффинъ разговаривалъ съ пріятелями, фокусникъ, сидѣвшій въ тепленькомъ уголку у камина, по обыкновенію, молчалъ и упражнялся въ своемъ искусствѣ: глоталъ, или по крайней мѣрѣ дѣлалъ видъ, что глотаетъ маленькія мѣдныя монеты, балансировалъ перо на кончикѣ носа и т. п., не обращая никакого вниманія на присутствующихъ, и тѣ, въ свою очередь, забыли о его существованіи.
Нелли чуть не падала отъ усталости, но наконецъ ей-таки удалось уговорить дѣдушку идти спать. Остальная компанія бесѣдовала еще нѣсколько времени въ кухнѣ.
Не успѣла Нелли проститься съ дѣдушкой и войти въ свою каморочку, какъ кто-то тихонько постучался въ ея дверь. Она отшатнулась въ испугѣ, увидѣвъ передъ собой Кадлина, который, какъ ей казалось, только что спалъ въ кухнѣ крѣпкимъ сномъ.
— Что случилось? спросила встревоженная дѣвочка.
— Ничего особеннаго не случилось, поспѣшилъ онъ ее успокоить. — Я пришелъ собственно для того, чтобы предупредить васъ, моя милая, что не онъ, — а я вашъ настоящій другъ.