— Не думаю, чтобы много нашлось людей, которые бы отважились ссориться съ Джемсомъ Гровсомъ подъ его собственной крышей. Есть одинъ такой смѣльчакъ — и онъ не за горами — такъ вѣдь это во какой здоровякъ: онъ одинъ стоить добрыхъ двадцати, поэтому-то я и позволяю ему говорить все, что ему вздумается, а онъ и пользуется этимъ.
Въ отвѣть на эти комплименты за ширмой послышался сердитый хриплый голосъ. Хозяина просили зажечь свѣчи и не шумѣть; нечего, молъ, хвастаться: всѣ знаютъ, что онъ за птица.
— Нелли, душечка, слышишь, тамъ играютъ въ карты! шепнулъ старикъ, навостривъ уши.
— Затвори ставни, да сними со свѣчки, продолжалъ тотъ же сердитый голосъ. — Такая темь, чортъ возьми, что и мастей не разберешь. Благодаря грозѣ, пиво у тебя сегодня будетъ совсѣмъ скверное. Партія кончена. Я выигралъ семь фунтовъ и шесть пенсовъ. Давай-ка ихъ сюда, Исаакъ!
— Да ты слышишь, Нелли, слышишь? встрепенувшись повторилъ старикъ, когда за ширмой зазвенѣли мелкой монетой.
Сильнѣйшій громовой ударъ прервалъ на минуту всѣ разговоры.
— Такого грома я не слыхалъ съ той самой ночи, когда, помните, старику Льюку Видерсу такъ страшно везло: онъ выигралъ тринадцать разъ кряду, заговорилъ кто-то другой, рѣзкимъ, надтреснутымъ голосомъ, въ высшей степени непріятнымъ. — Всѣ тогда говорили, что ему, должно быть, самъ чортъ помогаеть; я увѣренъ, что онъ стоялъ у него за спиной.
— Льюку везло только въ послѣдніе года; я помню, какъ онъ всегда былъ несчастливъ въ игрѣ: его, бывало, славно отдѣлывали и въ картахъ, и въ кости: какъ липку обирали, замѣтилъ первый.
— Да ты слышишь ли, Нелли, что они говорятъ? настойчиво шепталъ старикъ.
Дѣвочка взглянула на него и къ ужасу своему увидѣла, что онъ совсѣмъ преобразился. Лицо у него было взволнованное, взглядъ напряженный, зубы стиснуты; онъ съ трудомъ дышалъ; рука его — онъ ухватился за руку внучки — ходуномъ ходила.