Теперь уже Киту нечего было бояться, чтобы Квильпъ заставилъ его бороться съ своимъ мальчикомъ: домъ былъ совершенно пустъ. У двери лавки висѣлъ старый, заржавленный замокъ; въ нижнемъ этажѣ окна были приперты ставнями; наверху — онѣ были полуоткрыты и полинялыя занавѣси безпорядочно болтались отъ вѣтра. Разбитыя, во время переноски вещей, стекла придавали еще болѣе унылый видъ всему дому. Уличные ребятшки завладѣли крыльцомъ: одни дергали за молоточекъ и съ любопытствомъ, хотя и не безъ страха, прислушивались, какъ онъ гудѣлъ въ пустыхъ комнатахъ; другіе заглядывали въ замочную скважину, надѣясь увидѣть домового, которымъ они не то шутя, не то серьезно, пугали другъ друга. Домъ казался такимъ заброшеннымъ, какъ будто въ немъ уже нѣсколько мѣсяцевъ никто не жилъ. А давно ли въ этихъ окнахъ весело мерцалъ огонекъ, давно ли въ этихъ стѣнахъ звонко раздавался веселый голосъ, а порой и смѣхъ Нелли! При этихъ воспоминаніяхъ у мальчика защемило сердце и онъ побрелъ дальше, печально понуривъ голову.
Китъ вовсе не былъ сантименталенъ; врядъ ли даже это слово было ему извѣстно. Не принадлежалъ онъ также къ разряду такъ называемыхъ милыхъ, деликатныхъ мальчиковъ — извѣстно, что наши благовоспитанные юноши обыкновенно стараются вымещать на окружающихъ свою грусть или дурное расположеніе духа. Онъ былъ простой, безстрастный малый съ теплымъ, любящимъ сердцемъ: онъ не вернулся домой, чтобы побраниться съ матерью или приколотить подъ сердитую руку дѣтей, и сосредоточилъ всѣ свои мысли на томъ, какъ бы заработать деньжонокъ для семьи.
И вѣдь какъ нарочно всадники то-и-дѣло сновали мимо его носа, а ни одному изъ нихъ не понадобилось слѣзть съ лошади. Я убѣжденъ, что можно было бы опредѣлить съ математическою точностью, какую сумму ежегодно зарабатываютъ на улицахъ Лондона мальчики, предлагающіе свои услуги — присмотрѣть за лошадью; но если бы статистику вздумалось дѣлать свой выводъ на основаній данныхъ этого несчастнаго дня, выводъ оказался бы совершенно невѣрнымъ, какъ это, впрочемъ, часто бываетъ.
Китъ ходилъ взадъ и впередъ по улицѣ, зорко оглядывая всѣхъ всадниковъ, всѣ экипажи; то замедлитъ шагъ, замѣтивъ, что какой-то господинъ осаживаетъ свою лошадь, то вдругъ со всѣхъ ногъ бросится въ переулокъ, тамъ вдали, по тѣневой сторонѣ, медленно подвигается шарабанъ. Вѣроятно онъ будетъ останавливаться около каждаго магазина. Но и всадникъ, и экипажъ проѣзжаютъ мимо. Нѣтъ Киту удачи. «Желалъ бы я знать, неужели ни одинъ изъ этихъ господъ не остановился бы, чтобы дать мнѣ заработать нѣсколько пенни, если бы онъ зналъ, что дома у насъ нечего ѣсть», разсуждалъ онъ про себя.
Утомившись отъ ходьбы и волненія, онъ присѣлъ отдохнуть на ступеньки какого-то крыльца. Въ эту самую минуту на улицѣ, громыхая по мостовой, показался маленькій кабріолеть, запряженный въ одну лошадку. Маленькимъ, породистымъ, длинношерстымъ пони правилъ тоже маленькій, толстенькій, улыбающійся старичокъ, съ необыкновенно спокойнымъ выраженіемъ лица, а рядомъ съ нимъ сидѣла такая же маленькая, толстенькая, такая же улыбающаяся и спокойная старушка. Лошадка, повидимому, не привыкла слушаться: когда старичокъ потряхивалъ возжами, она упрямо трясла головой, надо полагать, что она соглашалась везти его куда слѣдовало лишь подъ условіемъ: не мѣшать ей дѣлать по дорогѣ все, что ей вздумается.
Она сдѣлала крутой поворотъ недалеко отъ того мѣста, гдѣ сидѣлъ Китъ, и пробѣжала мимо него. Мальчикъ такъ печально посмотрѣлъ на удалявшійся кабріолетъ, что старичокъ невольно оглянулся на него. Китъ всталъ и приподнялъ шляпу. Старичокъ дернулъ возжами и остановилъ лошадку: останавливаться-то она любила.
— Извините, сударь, я ошибся, я думалъ, что вамъ нужно подержать лошадь, пробормоталъ Китъ.
— Мы встанемъ недалеко отсюда за угломъ; если хочешь, иди за нами, предложилъ старичокъ.
Китъ поблагодарилъ и пошелъ за кабріолетомъ, радуясь своей удачѣ. Лошадка стала, по обыкновенію, выдѣлывать разныя штуки; бросилась къ одному фонарному столбу, отъ него перебѣжала къ другому, на противоположную сторону улицы, и, убѣдившись, что они одинаковаго фасона и оба сдѣланы изъ одного и того же матеріала, остановилась, какъ вкопаная.
— Ну, ну, впередъ, не то мы опоздаемъ, понукалъ ее старичокъ.