Но лошадка не трогалась съ мѣста.
— Фи, какой срамъ, мнѣ просто совѣстно за тебя, Уискеръ, выговаривала ей въ свою очередь старушка.
Надо полагать, что выговоръ старушки подѣйствовалъ на пони и онъ побѣжалъ рысью, нетерпѣливо мотая головой. Старичокъ остановилъ его у подъѣзда, гдѣ была прибита карточка «Нотаріусъ Уизерденъ», вышелъ изъ кабріолета, помогъ старушкѣ сойти на тротуаръ и, вытащивъ изъ-подъ сидѣнья громадный букетъ цвѣтовъ, напоминавшій своей формой и величиной большую сковороду безъ ручки, подалъ его женѣ. Старушка гордо пріосанилась и направилась въ контору нотаріуса, а за ней заковылялъ и старичокъ.
День былъ жаркій, и такъ какъ по этой улицѣ рѣдко проѣзжали экипажи, окна были открыты. Сквозь спущенныя шторы можно было слышать все, что происходило въ комнатахъ.
Сначала слышно было только шарканье ногъ: пріѣзжіе здоровались съ хозяиномъ, пожимали ему руки; затѣмъ, вѣроятно, слѣдовало поднесеніе букета, судя по тому, что кто-то, конечно нотаріусъ, усердно благодарилъ и восхищался имъ: «Какой прелестный, чудный ароматъ», говорилъ онъ громко, и съ наслажденіемъ нюхая букетъ.
— Я привезла его по случаю нынѣшняго торжества, промолвила старушка.
— Да, могу сказать, сударыня, что сегодня настоящее для меня торжество и я имѣю право имъ гордиться. Много молодыхъ людей было прикомандировано къ моей конторѣ. Одни въ настоящее время чуть не милліонами ворочаютъ и забыли о своемъ старомъ другѣ и наставникѣ; другіе и по сейчасъ навѣщаютъ меня и увѣряютъ, что нигдѣ они не проводили такъ пріятно время, какъ здѣсь, на этомъ стулѣ. Но скажу вамъ откровенно, ни одинъ изъ нихъ не подавалъ такихъ блестящихъ надеждъ, какъ вашъ милый сынъ.
— Если бы вы знали, какъ мнѣ отрадно это слышать! воскликнула старушка.
— Я вамъ говорю, сударыня, мое мнѣніе о честномъ человѣкѣ. Ни въ чемъ такъ не сказывается величіе Божіе, какъ въ созданіи честнаго человѣка. Альпійскія горы, поражающія насъ своей грандіозной красотой; колибри, очаровывающая насъ своей прелестью и миніатюрными размѣрами — ничто, въ сравненіи съ этимъ вѣнцомъ творенія, какъ называетъ поэтъ честнаго человѣка, и я совершенно съ нимъ согласенъ. Говоря о человѣкѣ, я, конечно, подразумѣваю и женщину.
— Всѣ похвалы, расточаемыя м-ромъ Уизерденомъ, скорѣе относятся къ нему самому, чѣмъ ко мнѣ, произнесъ кто-то слабымъ, спокойнымъ голоскомъ.