— Я только взялъ на себя смѣлость напомнить вамъ объ одномъ небольшомъ внушеніи, которое произошло безъ всякаго умысла съ вашей стороны, произошло вполнѣ естественно. Другого ничего не было.
— А позвольте васъ спросить, мистеръ Роксмитъ, — заговорила Белла задорно, по какому праву вы „взяли на себя эту смѣлость“?.. Надѣюсь, въ этомъ выраженіи нѣтъ ничего обиднаго для васъ; оно ваше собственно — помните.
— По праву друга, миссъ Вильферъ; потому, что я принимаю въ васъ глубокое, искреннее и живое участіе. Потому, что я всегда желалъ бы видѣть васъ въ самомъ лучшемъ свѣтѣ. Потому что… Могу я продолжать?
— Нѣтъ, сэръ, — быстро отвѣтила Белла съ разгорѣвшимся лицомъ. — Нѣтъ, вы и такъ сказали больше, чѣмъ нужно. Прошу васъ, не продолжайте. Если у васъ есть хоть капля великодушія, хоть капля благородства, вы не скажете ничего больше.
Глядя на это гордое личико съ опущенными рѣсницами и видя, какъ прерывистое дыханіе колышетъ темнорусыя кудри на прелестной шейкѣ, покойный Джонъ Гармонъ, мы полагаемъ, остался бы безмолвнымъ.
— Я хочу все вамъ высказать, сэръ, разъ навсегда, но не знаю, какъ это сдѣлать, — продолжала Белла. — Я просидѣла здѣсь весь вечеръ, думая объ этомъ, рѣшаясь высказаться и чувствуя, что надо это сдѣлать… Прошу васъ, дайте мнѣ минутку подумать.
Онъ молчалъ, а она сидѣла, отвернувъ головку и дѣлая по временамъ легкое движеніе, точно хотѣла повернуться и заговорить Наконецъ она начала:
— Вамъ извѣстно мое положеніе здѣсь, извѣстно и мое положеніе дома. Мнѣ приходится говорить съ вами самой за себя, такъ какъ у меня нѣтъ человѣка, котораго я могла бы попросить сдѣлать это за меня. Невеликодушно, неблагородно съ вашей стороны вести себя по отношенію ко мнѣ такъ, какъ вы себя ведете.
— Неужели невеликодушно и неблагородно быть вамъ преданнымъ всей душой?
— Что за нелѣпость! — проговорила Белла.