— Вы пользуетесь моимъ торопливо сказаннымъ словомъ, чтобы придать мнѣ видъ… не знаю какой, — проговорила Белла сконфуженно, испытывая маленькій укоръ совѣсти за свой неделикатный вопросъ. — Я спросила, не подумавъ. Если это было дурно съ моей стороны, я очень сожалѣю. Но вы свои слова повторяете обдуманно, а это, мнѣ кажется, не лучше. Я серьезно прошу васъ понять, мистеръ Роксмитъ, что всему этому долженъ быть конецъ теперь и навсегда.
— Теперь и навсегда, — повторилъ онъ покорно.
— Да. И я прошу васъ, сэръ, — продолжала Белла съ возрастающимъ оживленіемъ, — прошу васъ не преслѣдовать меня. Я прошу васъ не пользоваться вашимъ положеніемъ въ этомъ домѣ, чтобы дѣлать тяжелымъ и неловкимъ мое положеніе въ немъ. Я прошу васъ отдѣлаться отъ вашей привычки оказывать мнѣ неумѣстное вниманіе такъ явно, что мистрисъ Боффинъ видитъ все не хуже меня.
— Развѣ я объ этомъ старался?
— Я думаю! — нетерпѣливо воскликнула Белла. — Во всякомъ случаѣ не ваша была заслуга тогда, когда это проходило незамѣченнымъ.
— Мнѣ кажется, вы ошибаетесь, миссъ Вильферъ. Мнѣ было бы очень прискорбно, если бы ваше обвиненіе было справедливо. Но я полагаю, что это не такъ. За будущее не опасайтесь: все кончено.
— Я очень рада это слышать, — сказала Белла. — У меня совершенно другіе планы на будущее. Да и вы… зачѣмъ вамъ портить свою жизнь?
— Мою? — повторилъ секретарь. — Мою жизнь?!
Его странный тонъ заставилъ Беллу взглянуть на странную улыбку, съ которой онъ это сказалъ.
— Простите меня, миссъ Вильферъ, — продолжалъ онъ, когда глаза ихъ встрѣтились. — Вы употребили нѣсколько жесткихъ словъ, для которыхъ имѣете — я въ томъ не сомнѣваюсь — какое-нибудь непонятное для меня оправданіе. „Невеликодушно“, „неблагородно“. Въ чемъ?