Белла привезла съ собою дессертъ и двѣ бутылки вина, озаривъ такимъ образомъ празднество небывалымъ дотолѣ блескомъ. Мистрисъ Вильферъ приняла на себя честь провозгласить первый тостъ и сказала:
— Р. Вильферъ, пью за твое здоровье!
— Благодарю, моя милая. А я за твое!
— Здоровье папа и мама, — сказала Белла.
— Позволь, совсѣмъ не то, — вмѣшалась мистрисъ Вильферъ, распяливая одну изъ своихъ перчатокъ. — Я пила за здоровье твоего папа. Если же ты непремѣнно желаешь включить въ этотъ тостъ и меня, то я изъ чувства благодарности не буду препятствовать.
— Господи! Да какъ же иначе, мама? — заговорила храбрая Лавинія. — Развѣ нынѣшній день не тотъ самый день, когда вы и папа сдѣлались однимъ существомъ. Я наконецъ всякое терпѣніе теряю.
— Какимъ бы обстоятельствомъ ни ознаменовался этотъ день, но онъ во всякомъ случаѣ не тотъ день, Лавинія, въ который я позволю дѣтямъ мнѣ грубить. Прошу тебя, приказываю тебѣ быть скромнѣе… Р. Вильферъ, здѣсь кстати будетъ напомнить, что приказывать слѣдуетъ вамъ, а мнѣ только повиноваться. Это вашъ домъ, и вы хозяинъ за вашимъ столомъ. За здоровье насъ обоихъ! — И она выпила тостъ съ ужасающей чопорностью.
— Я, право, побаиваюсь, душа моя, что тебѣ несовсѣмъ весело сегодня, — замѣтилъ Херувимчикъ кротко.
— Напротивъ, очень весело, — отвѣтила мистрисъ Вильферъ. — И отчего мнѣ можетъ быть невесело, хотѣла бы я знать?
— Мнѣ показалось, что лицо твое…