Тутъ мистеръ Веггъ сдѣлалъ легкое, граціозное движеніе, какъ бы собираясь свернуть свой документъ, но мистеръ Винасъ не выпускалъ изъ руки своего уголка.
— Нѣтъ сэръ, — сказалъ онъ, моргая глазками и тряся головой. — Нѣтъ, товарищъ! Рѣшимъ сперва вопросъ, кому хранить эту вещь. Извѣстно ли вамъ, кто будетъ хранить ее, товарищъ?
— Я, — сказалъ Веггъ.
— Ахъ нѣтъ, товарищъ, вы ошибаетесь, — возразилъ мистеръ Винасъ. — Хранить буду я. Послушайте, мистеръ Веггъ: я не желаю заводить съ вами спора, и того еще меньше желаю разводить анатомію надъ вашей персоной.
— Что вы хотите этимъ сказать? — спросилъ мистеръ Веггъ торопливо.
— Я хочу сказать вотъ что, — проговорилъ внушительно Винасъ. — Едва ли можетъ человѣкъ чувствовать больше дружбы и симпатіи къ другому человѣку, чѣмъ чувствую я къ вамъ въ эту минуту. Но у себя я окруженъ трофеями моего искусства и владѣю инструментами очень ловко.
— Что вы хотите сказать, мистеръ Винасъ? — повторилъ тревожно Веггъ.
— Я окруженъ, какъ я уже замѣтилъ, трофеями моего искусства, — въ свою очередь повторилъ мистеръ Винасъ. — Ихъ у меня не мало, мой складъ человѣческихъ костей очень великъ, лавка изрядно загромождена, и я больше не нуждаюсь въ трофеяхъ моего искусства. Но я люблю свое искусство и умѣю прилагать его къ дѣлу.
— Лучшаго мастера по этой части не сыскать, — согласился Веггъ съ какимъ-то растеряннымъ видомъ.
— Цѣлый ассортиментъ различныхъ человѣческихъ образцовъ, — продолжалъ Винасъ, — хранится, между прочимъ, въ ящикѣ, на которомъ вы сидите (хоть, можетъ быть, вы этого и не думали). Цѣлый ассортиментъ человѣческихъ образцовъ хранится и въ томъ хорошенькомъ шкапчикѣ за дверью. — Тутъ мистеръ Винасъ кивнулъ на французскаго джентльмена. — Ему недостаетъ пары рукъ. Я не говорю, что тороплюсь добыть для него руки.