— Я какъ-то быль у рѣки, — началъ Винасъ, отхлебнувъ еще глотокъ чаю и грустно мигая на огонь. — Я высматривалъ тамъ попугаевъ. — Онъ отхлебнулъ еще глотокъ и замолчалъ.
Желая подстрекнуть его вниманіе, мистеръ Веггъ осторожно сказалъ:
— Едва ли вы могли охотиться на попугаевъ въ нашемъ климатѣ, сэръ?
— Нѣтъ, нѣтъ, нѣтъ! — нетерпѣливо перебилъ его Винасъ. — Я стоялъ на берегу и высматривалъ, не удастся ли мнѣ купить парочку попугаевъ у матросовъ для чучелъ.
— Понимаю, сэръ, понимаю.
— Искалъ я еще хорошенькой парочки гремучихъ змѣй, чтобы препарировать ихъ для музея. Вотъ тутъ-то и судила мнѣ судьба встрѣтиться съ ней. Я купилъ у нея кое-что. Это было въ то самое время, когда сдѣлали ту находку. А такъ какъ дѣло это получило широкую огласку, то я воспользовался этимъ, чтобы побывать тамъ еще разъ и познакомиться съ нею поближе. Съ той поры я уже не тотъ человѣкъ. У меня всѣ кости размякли отъ тоски по ней. Если бъ ихъ принесли мнѣ разнятыми для сортировки, я, кажется, не призналъ бы ихъ за свои. Вотъ до чего довела меня эта любовь.
Мистеръ Веггъ, замѣтно остывшій въ своемъ любопытствѣ, взглянулъ на одну полку, выглядывавшую изъ темноты.
— Я помню, мистеръ Винасъ, — заговорилъ онъ тономъ дружескаго соболѣзнованія, — мнѣ вѣдь памятно каждое слово, сорвавшееся съ вашихъ губъ… Я помню, вы говорили въ тотъ вечерь, что тамъ у васъ хранится… А потомъ не докончили, сказавъ: „Ну, все равно“.
— Тамъ попугай, котораго я купилъ у нея, — сказалъ Винасъ, уныло вскинувъ глазами. — Вонъ онъ лежитъ на боку, весь высохъ, какъ щепка. Если бы не перья, онъ былъ бы вылитый я. У меня никогда не хватило духу препарировать его, и никогда, я знаю, не хватитъ.
Съ выраженіемъ обманутаго ожиданія на своемъ деревянномъ лицѣ, Сайлесъ отправилъ мысленно попугая въ мѣста пожарче тропическихъ странъ и, потерявъ, повидимому, на время способность сочувствовать печалямъ мистера Винаса, принялся подтягивать свою деревяшку, собираясь уходить, ибо гимнастическія упражненія этого вечера порядкомъ порасшатали ее.