— Дамы баловали меня, не знаю, почему, — проговорилъ Ламль еще угрюмо, но давая понять, что онъ не добивался этихъ побѣдъ.
— Хорошее дѣло сдѣлали, что женились, не такъ ли? — спросилъ Фледжби.
Ламль улыбнулся (скверной улыбкой) и хлопнулъ себя пальцемъ по носу.
— Мой покойный родитель попался впросакъ съ этимъ дѣломъ, — сказалъ Фледжби. — Но Джордж… какъ бишь ея настоящее имя, Джорджина или Джорджіана?
— Джорджіана.
— Я вчера объ этомъ думалъ: не зналъ, что есть такое имя. Я думалъ, оно должно кончаться на «ина».
— Почему?
— А вотъ почему. У васъ, напримѣръ, концертина, и вы играете на ней, если умѣете, — отвѣчалъ съ разстановкою Фледжби, медленно соображая. — Или у васъ, положимъ, скарлатина, если вы ее захватили… А то еще: для спуска съ аэростата вы пользуетесь параш… Впрочемъ нѣтъ, это не подходитъ. Такъ вотъ Джорджіана…
— Что же вы хотѣли сказать о Джорджіанѣ? — ворчливо намекнулъ Ламль послѣ напраснаго ожиданія.
— Я хотѣлъ сказать о ней, сэръ, — заговорилъ опять Фледжби, очень недовольный напоминаніемъ, что она, мнѣ кажется, не зла, не изъ числа бодливыхъ.