Кукольная швея сидѣла, не мѣняя позы и глядя на дверь, за которой онъ скрылся, пока Лиззи не отодвинула въ сторону ея рабочую скамью и не сѣла возлѣ нея. Тогда, взглянувъ на подругу, какъ передъ тѣмъ она глядѣла на Гедстона и на дверь, миссъ Ренъ быстро и рѣзко вскинула голову, передернувъ подбородокъ, какъ она иногда это дѣлала, откинулась на спинку стула, скрестила руки и заговорила:
— Гм… если онъ… я разумѣю, конечно, того, кто станетъ ухаживать за мной, когда придетъ время… если онъ будетъ такого же сорта господиномъ, то можетъ не утруждать себя понапрасну. Онъ не пригодится мнѣ для побѣгушекъ и, вообще, ни для чего. Онъ этакъ, чего добраго, вспыхнетъ и на воздухъ взлетитъ.
— Ты, значитъ, постараешься отдѣлаться отъ него? — спросила Лиззи шутливо.
— Это не такъ-то легко, — отвѣтила миссъ Ренъ. — Онъ вѣдь одинъ не взлетитъ, а и меня утащитъ съ собой. Я знаю его штуки и повадки!
— Развѣ ты думаешь, что онъ захочетъ сдѣлать тебѣ зло? — опять спросила Лиззи.
— Не то, чтобы непремѣнно захочетъ, мой другъ, а только когда запасъ пороху и фосфорныя спички лежатъ рядомъ въ сосѣдней комнатѣ, такъ вѣдь это почти одно и то же, какъ если бы лежали около тебя.
— Загадочный человѣкъ, — проговорила задумчиво Лиззи.
— Я бы очень хотѣла, чтобы намъ съ тобой не довелось разгадывать эту загадку, — бойко отвѣчала миссъ Ренъ.
Обыкновеннымъ занятіемъ Лиззи, когда по вечерамъ онѣ съ Дженни оставались однѣ, было расчесывать длинныя свѣтлорусыя кудри послѣдней. И теперь, пока дѣвочка кончала работу, Лиззи развязала ленту, стягивавшую сзади ея чудные волосы, и они обильнымъ дождемъ упали на худенькія плечики, которыя сильно нуждались въ такомъ украшеніи.
— Оставь ихъ пока, душенька Лиззи, — сказала дѣвочка. — Лучше поговоримъ: здѣсь, у камина, такъ уютно.