-- Не будетъ, Фрэнкъ, но едва ли удастся устранить ее изъ дома мистрисъ Боффинъ. Чѣмь больше будутъ ее кормить и поить, тѣмъ чаще она станетъ являться. А она очень неудобная гостья. Надѣюсь, ты не назовешь меня скаредной, если я напомню тебѣ, какъ въ прошломъ году на Рождество она выпила у насъ одиннадцать чашекъ чаю, да еще все время ворчала. Она положительно неблагодарная женщина -- эта мистрисъ Гуди. А помнишь, какъ разъ ночью, когда мы уже легли спать, она собрала цѣлую толпу у нашего дома, крича, что мы ее обидѣли -- подарили ей совершенно новую фланелевую юбку, которая была ей только немножко коротка.
-- Это правда,-- согласился мистеръ Мильвей.-- Да, пожалуй, этотъ мальчикъ дѣйствительно не годится. Тогда, быть можетъ, маленькій Гаррисонъ...
-- Ахъ, Фрэнкъ!-- съ упрекомъ возразила опять несговорчивая супруга.
-- У него нѣтъ бабушки, мой другъ.
-- Да. Но, можетъ быть, мистрисъ Боффинъ не пожелаетъ косого.
-- И это правда,-- проговорилъ мистеръ Мильвей, окончательно сбитый съ толку.-- Не подойдетъ ли дѣвочка?
-- Но, милый Фрэнкъ, вѣдь мистрисъ Боффинъ ужъ сказала, что желаетъ мальчика.
-- Опять-таки правда... Томъ Боккеръ -- славный мальчикъ.
-- Да, Фрэнкъ,-- сказала мистрисъ Мильвей, немного подумавъ,-- но сомнѣваюсь, захочетъ ли мистрисъ Боффинъ взять къ себѣ сироту, которому исполнилось девятнадцать лѣтъ и который ѣздитъ въ телѣгѣ одинъ и поливаетъ улицы.
Мистеръ Мильвей повернулся къ мистрисъ Боффинъ съ вопросительнымъ взглядомъ, но эта улыбающаяся особа отрицательно покачала въ отвѣтъ черной бархатной шляпкой и всѣми перьями на ней, и потому мистеръ Мильвей, снова упавъ духомъ, проговорилъ, какъ прежде: