-- Извините, сэръ, эта квартира -- жилище сознающей себя, но независимой бѣдности,-- поправила его мистрисъ Вильферъ.
Затрудняясь продолжать разговоръ въ такомъ духѣ, мистеръ и мистрисъ Боффинъ сидѣли, устремивъ глаза въ пустое пространство, между тѣмъ какъ мистрисъ Вильферъ безмолвно давала имъ понять, что она переводитъ дыханіе съ такимъ самоотверженіемъ, которому едва ли имѣется что-либо равное въ исторіи. Это тянулось до тѣхъ поръ, пока не появилась миссъ Белла. Мистрисъ Вильферъ представила ее гостямъ и объяснила ей цѣль, съ какою они прибыли.
-- Я вамъ очень обязана,-- сказала холодно миссъ Белла, тряхнувъ своими кудрями,-- но у меня нѣтъ никакого желанія выѣзжать.
-- Белла,-- сказала ея мама увѣщательнымъ тономъ.-- Белла, ты должна переломить себя.
-- Да, моя милая, послушайтесь мамаши, переломите себя,-- подхватила мистрисъ Боффинъ.-- Мы будемъ такъ рады видѣть васъ у себя, да и вы такая хорошенькая... Что вамъ сидѣть взаперти?
Съ этими словами добродушная женщина поцѣловала миссъ Беллу и ласково потрепала ее по выразительнымъ плечикамъ. Мистрисъ Вильферъ все это время сидѣла, чопорно, выпрямившись, точно какое-нибудь офиціальное лицо, присутствующее при свиданіи осужденнаго съ родными передъ казнью.
-- Мы думаемъ переѣхать въ другой, хорошо обставленный домъ,-- продолжала между тѣмъ мистрисъ Боффинъ, которая была настолько женщиной, что преспокойно выдала секретъ своего супруга, пользуясь тѣмъ, что онъ не могъ оспаривать ее въ эту минуту.-- Мы заведемъ парадную карету, будемъ много выѣзжать, все осматривать. И вы, моя душечка,-- прибавила она, сажая миссъ Беллу рядомъ съ собой и дружески похлопавъ ее по рукѣ,-- пожалуйста не пренебрегайте нами для начала знакомства, потому, сами знаете, мы вѣдь тутъ ни въ чемъ не виноваты.
Съ естественнымъ влеченіемъ юности ко всему простому и доброму миссъ Белла, тронутая искренностью этихъ словъ, сама охотно поцѣловала мистрисъ Боффинъ. Однако, это не понравилось свѣтской женщинѣ -- ея матери, предпочитавшей удержать за собой выгодное положеніе: ей хотѣлось самой сдѣлать одолженіе Боффинамъ, а не принимать одолженія отъ нихъ.
-- Моя младшая дочь Лавинія,-- заговорила она, обрадовавшись случаю сдѣлать диверсію, когда на сценѣ опять появилась эта молодая дѣвица.-- Мистеръ Джорджъ Сампсонъ, другъ нашего дома.
Другъ дома находился въ той степени нѣжной страсти къ одной изъ двухъ дѣвицъ, которая обязывала его смотрѣть на всѣхъ постороннихъ, какъ на враговъ ихъ семейства. Мрачно усѣвшись на стулъ, онъ засунулъ себѣ въ ротъ набалдашникъ своей трости, какъ пробку, очевидно, сознавая, что онъ по самое горло налитъ оскорбительными чувствами, и смотрѣлъ на гостей неумолимыми глазами.