-- Если вамъ вздумается привезти съ собой вашу сестрицу, когда вы пріѣдете къ намъ погостить, мы будемъ, разумѣется, очень рады,-- сказала мистрисъ Боффинъ. Чѣмъ больше вы будете доставлять себѣ удовольствій, тѣмъ больше удовольствія будетъ намъ.
-- А мое согласіе, видно, тутъ ничего не значитъ?-- язвительно спросила миссъ Лавинія.
-- Лавви,-- остановила ее сестра тихимъ голосомъ,-- пожалуйста, веди себя такъ, чтобы тебя только видѣли, а не слышали.
-- Нѣтъ, такъ вести себя я не буду!-- отрѣзала Лавинія.-- Я не ребенокъ, чтобы посторонніе замѣчали меня только мимоходомъ.
-- Ты настоящій ребенокъ.
-- Нѣтъ, не ребенокъ, и не хочу, чтобы обо мнѣ упоминали мимоходомъ. "Привезти вашу сестрицу" -- скажите пожалуйста!
-- Лавинія, замолчи!-- сказала строго мистрисъ Вильферъ.-- Я не позволю тебѣ высказывать въ моемъ присутствіи нелѣпое предположеніе, что посторонніе люди -- мнѣ все равно, какъ бы они ни назывались по фамиліи -- могутъ покровительствовать моимъ дѣтямъ. Какъ смѣешь ты думать, глупая дѣвочка, что мистеръ и мистрисъ Боффинъ могли войти въ эти двери съ цѣлью оказать намъ покровительство? А если бы вошли, то какъ смѣешь ты думать, что они могли бы остаться здѣсь хоть минуту, пока мать твоя еще жива и пока у нея есть настолько силы, чтобы попросить ихъ удалиться?
-- Все это прекрасно...-- заворчала было миссъ Лавинія, но мистрисъ Вильферъ повторила.
-- Замолчи! Я этого не позволю! Развѣ ты не понимаешь, что своимъ предположеніемъ, будто леди и этотъ джентльменъ желаютъ оказать покровительство кому-либо изъ членовъ твоего семейства -- мнѣ все равно, кому именно,-- ты обвиняешь ихъ въ дерзости чуть что не сумасбродной?
-- Обо мнѣ и о мистрисъ Боффинъ не безпокойтесь, сударыня,-- проговорилъ, улыбаясь, мистеръ Боффинъ: -- намъ это все равно.