-- Я?!-- повторяетъ внѣ себя молодая, и зонтикъ переламывается въ ея гнѣвной рукѣ.
Цвѣтъ его лица превращается въ мертвенно-блѣдный; около носа выступаютъ зловѣщія пятна, точно пальцы самого дьявола дотрагивались до него въ разныхъ мѣстахъ въ теченіе послѣднихъ мгновеній. Но у него есть самообладаніе, а у нея нѣтъ.
-- Бросьте его,-- хладнокровно говоритъ онъ о зонтикѣ: -- теперь онъ никуда не годенъ: вы кажетесь смѣшны съ нимъ.
Въ своемъ гнѣвѣ она, не задумавшись, обзываетъ его "отпѣтымъ негодяемъ" и бросаетъ сломанный зонтикъ такъ неловко, что онъ падая, задѣваетъ его. Слѣды прикосновенія дьявольскихъ пальцевъ около его носа на одинъ мигъ еще больше бѣлѣютъ, но онъ спокойно продолжаетъ идти рядомъ съ ней.
Она заливается слезами, называетъ себя самою несчастною, жестоко обманутой, позорно униженной женщиной, потомъ говоритъ, что, если бъ у нея хватило рѣшимости, она бы непремѣнно покончила съ собой. Потомъ она называетъ его подлымъ обманщикомъ, потомъ спрашиваетъ, отчего онъ, обманувшись въ своихъ низкихъ разсчетахъ, не умертвитъ ее своею собственной рукой, пользуясь теперешнимъ благопріятнымъ моментомъ; потомъ опять рыдаетъ, потомъ еще разъ разряжается гнѣвомъ и упоминаетъ что-то о мошенникахъ. Въ заключеніе, вся въ слезахъ, она садится на камень и подвергается заразъ всѣмъ припадкамъ своего нѣжнаго пола. Все время, пока длятся эти припадки, вышеупомянутыя пятна на его лицѣ то появляются, то исчезаютъ въ разныхъ мѣстахъ, точно бѣлые клапаны флейты, на которой играетъ адскій музыкантъ. Наконецъ его побѣлѣвшія губы раскрываются, какъ будто онъ задыхался отъ быстраго бѣга. Однако онъ не задохнулся:
-- Встаньте теперь, мистрисъ Ламль, и поговоримъ разсудительно.
Она сидитъ на своемъ камнѣ, не обращая на него никакого вниманія.
-- Встаньте, вамъ говорятъ!
Она приподымаетъ голову, окидываетъ его уничтожающимъ взглядомъ и повторяетъ презрительно:
-- Мнѣ говорятъ, скажите пожалуйста.