-- Намъ надо, мнѣ кажется, пригласить кого-нибудь въ день рожденія Джорджіаны.
И мистрисъ Подснапъ сказала мистеру Подснапу:
-- Это дастъ намъ возможность отдѣлаться отъ тѣхъ, кто на очереди къ приглашенію.
Бесѣда эта привела къ тому, что мистеръ и мистрисъ Подснапъ просили семнадцать человѣкъ своихъ задушевныхъ друзей сдѣлать имъ честь отобѣдать у нихъ въ такой-то день, а потомъ замѣнили другими задушевными друзьями этихъ семнадцать первоначальныхъ задушевныхъ друзей, которые, будучи приглашены раньше въ другое мѣсто, отказались отъ чести отобѣдать у нихъ. Вычеркивая карандашомъ изъ своего списка имена этихъ безутѣшныхъ личностей, мистрисъ Подснапъ сказала при этомъ: "Была бы честь предложена"... Съ такимъ же успѣхомъ мистеръ и мистрисъ Подснапъ частенько избавлялись отъ многихъ задушевныхъ друзей и во всѣхъ такихъ случаяхъ испытывали значительное душевное облегченіе.
Были у нихъ, впрочемъ, еще другіе задушевные друзья, которые, хоть и не удостаивались приглашеній къ обѣду, но все-таки имѣли право на приглашеніе раздѣлить съ хозяевами блюдо жареной баранины въ половинѣ десятаго вечера. Чтобы расквитаться съ этими послѣдними, мистрисъ Подснапъ къ своему парадному обѣду присоединила маленькій ранній вечеръ и даже самолично заѣзжала въ музыкальный магазинъ заказать тамъ автомата, который въ назначенный день явился бы къ ней въ домъ играть кадрили.
Вениринги и ихъ новобрачные были въ числѣ приглашенныхъ. Чудовищная массивность составляла характерную черту столоваго серебра мистера Подснапа. Все было сработано такъ, чтобы казалось какъ можно тяжелѣе и занимало какъ можно больше мѣста. Каждая вещь самодовольно говорила: "Вотъ я здѣсь, передъ вами, во всемъ моемъ безобразіи, какъ будто вылита изъ свинца, а между тѣмъ во мнѣ столько-то золотниковъ драгоцѣннаго металла по стольку-то за золотникъ. Если желаете убѣдиться, перетопите меня". Тучная, раскорячившаяся цвѣточная ваза, вся покрытая, точно наростами, какими-то выпуклыми украшеніями, появившимися какъ будто вслѣдствіе вулканическаго изверженія, а не въ видахъ орнаментаціи, говорила эту рѣчь съ массивной серебряной платформы, водруженной посрединѣ стола. Четыре серебряныхъ кувшина для вина, каждый съ четырьмя торчащими изъ него головами и каждая голова съ большимъ кольцомъ въ каждомъ ухѣ, передавали смыслъ той же рѣчи въ оба конца стола и сообщали его пузатымъ серебрянымъ солонкамъ. Всѣ огромныя серебряныя ложки и вилки распяливали рты гостямъ какъ будто нарочно затѣмъ, чтобы впихнуть имъ тотъ же смыслъ поглубже въ горло съ каждымъ проглатываемымъ ими кускомъ.
Большинство гостей походило на это столовое серебро и имѣло на себѣ по нѣскольку такихъ же тяжеловѣсныхъ украшеній. Въ числѣ гостей, находился нѣкій чужеземный джентльменъ, котораго мистеръ Подснапъ пригласилъ лишь послѣ долгихъ преній съ самимъ собою, ибо мистеръ Подснапъ полагалъ, что весь европейскій континентъ состоитъ въ союзѣ между собою и во враждѣ не на животъ, а на смерть, съ учрежденіемъ, именуемымъ "молодою особой". Къ этому джентльмену не только самъ мистеръ Подснапъ, но и всѣ остальные относились, какъ къ глухому ребенку.
Изъ деликатнаго снисхожденія къ обиженному судьбой чужестранцу, мистеръ Подснапъ представилъ ему свою супругу какъ madame Podsnap, а дочь, какъ mademoiselle Podsnap, и намѣревался даже прибавить: "ma fille", но во-время отказался отъ столь продерзостнаго намѣренія. Такъ какъ къ приходу этого чужестранца изъ приглашенныхъ были налицо одни только Вениринги, то онъ прибавилъ снисходительно поясняющимъ тономъ: "monsieur Vеуnaireeng" и потомъ перешелъ на англійскую рѣчь.
-- Какъ-вамъ-нра-вит-ся Лон-донъ?-- спросилъ онъ съ своего хозяйскаго мѣста, произнося раздѣльно каждый слогъ, какъ будто подносилъ порошокъ или микстуру глухому ребенку.-- Лондонъ, Londres, Лон-донъ?
Чужеземный джентльменъ объявилъ, что Лондонъ поразилъ его своею грандіозностью.